Думаю, что зеленый цвет – это воплощение духа местных гор, без которого не было бы и гор Лушань. У зеленого цвета есть своя градация. Иногда вдруг белое облако поднимается из ущелья, окутывает сине-зеленые сосны и изумрудные кипарисы, и они превращаются в неясную дымку, а вся глубокая зелень размывается, линяет, становится голубоватой, тонкой, воздушной. Жаль, что старина Дунпо в свое время не смог ухватить эту особенность гор Лушань, а поэтому и не познал их истинное лицо. Это достойно вечного сожаления. Стоя на Ханьпокоу и глядя вдаль, я наспех записал четверостишье:
Мне кажется, я понял дух гор Лушань, их душу. Ведь Горы Лушань обладают душой – верно?
Я начал изучать историю Китая еще в начальной школе, и, конечно, знал об Опиумных войнах [344], об участии в них Линь Цзэсюя [345] и о том, что его имя связано с крепостью Хумэнь.
Мне было неизвестно, как выглядит этот форт. Обычно при нехватке реальных образов на помощь приходит воображение. Моя способность фантазировать совершенно посредственная, поэтому все, что я смог себе представить, – это безлюдный морской берег, на котором возвышается небольшая цитадель с защитными зубцами, на стене стоит одна-одинешенька старая чугунная пушка, а перед ней – море, безбрежная водная ширь, и едва можно различить, где заканчивается вода и начинается небо. Вдруг поднимается слабый бриз, мутные волны бьют о берег – вот и все.
Сегодня я случайно оказался в этих места и увиденное сильно отличалось от моих фантазий. Крепость, конечно, по-прежнему стояла на морском берегу, однако пляж никак нельзя было назвать пустынным. Здесь цвели цветы, зеленели деревья, несколько крупных баньянов тянулись к солнцу и сеяли вокруг себя густую тень. Судя по толщине стволов, это были очень старые деревья. Во времена Опиумных войн они уже стояли здесь и наблюдали за ожесточенными схватками. Наверняка, следя за ходом сражения, они то ликовали, то были вне себя от ярости, пока, наконец, не успокоились. Выжившие в сражениях люди давно покинули этот мир, и только деревья из года в год охраняют крепость Хумэнь и присматривают за берегом. Сейчас здесь кипит новая жизнь, но до сих пор на прежнем месте стоит старая крепостная стена с пушкой, напоминающие об ужасных трагедиях полуторавековой давности.
Призраки давно минувших войн возникли перед моими глазами. Я словно наяву увидел, как иноземные захватчики ступили на этот крошечный клочок береговой линии, а с моря их поддерживал флот, оснащенный пушками. Враги безжалостно убивали китайских солдат, поднявшихся на героическое сопротивление в защиту своей священной Родины. Несмотря на отчаянную оборону, которую возглавил доблестный генерал Гуань Тяньпэй, форт пал, а сам генерал погиб вместе со множеством защитников крепости. Их останки покоятся в братской могиле на склоне холма, где потомки могут почтить память своих храбрых предков.
Другим важным участником тех событий был Линь Цзэсюй, занимавший тогда должность чрезвычайного уполномоченного высшего ранга. Он конфисковал у британских торговцев более двух миллионов фунтов опиума и сумел добиться запрета на его продажу. Для уничтожения такого количества наркотика по приказу Линь Цзэсюя был выкопан большой пруд. Сначала с помощью морской воды опиум превращали в мягкую массу, а затем засыпали едкой известью. Остатки нерастворившегося опиума сливали в море. Говорят, Линь Цзэсюй специально приглашал посмотреть на это представителей других государств, чтобы у господ иностранцев не осталось ни тени сомнения в уничтожении наркотика. Возможно, они не верили, что среди корыстолюбивых и алчных чиновников, бесчинствовавших в конце эпохи Цин, оказался такой честный человек, как Линь Цзэсюй. Его поступок заставил их проникнуться уважением к китайской нации, что не помешало, однако, европейским державам развязать первую Опиумную войну, о которой я уже упоминал выше. Как бы то ни было, славные дела высокопоставленного чиновника и философа Линь Цзэсюя и сейчас вызывают в нас чувство благодарности и уважения.
Время постепенно стирает из человеческой памяти и печальные события, и радостные – такова уж его природа. Если бы мы помнили абсолютно все, то, вероятнее всего, с таким багажом воспоминаний было бы не выжить. И только героизм и чувство национальной гордости навечно остаются в памяти, к тому же со временем они приобретают все большее значение. Это и есть опора, на которой зиждется национальная история и продолжает существовать наш народ.
У подножия статуи Линь Цзэсюя, установленной здесь на холме, начертана строка из его стихотворения: