Главный артист был один, его помощники играли второстепенные роли. Это сольное выступление показалось мне по-настоящему красочным и ярким. Фокусник был одет в пестрящий всеми цветами радуги костюм, блеск которого усиливал электрический свет рампы. Казалось, что вся сцена сверкает золотом – словно радуга коснулась земли, а в небо поднялись тысячи цветов. Мы как будто очутились в райской обители. Артист говорил на английском, а когда шутил – переходил на бенгали. Иностранцам сложно понять всю прелесть комедийного выступления, например традиционное китайское представление сяншэн [77] довольно тяжело перевести. Никто из нас не говорил по-бенгальски, но зрительный зал то и дело взрывался смехом, было видно, что присутствующие наслаждаются выступлением и шутками артиста. Мы продолжали смотреть. Поначалу я и мои соратники чувствовали себя просто заморскими гостями, которым происходящее непонятно. Конечно, все были признательны индийским друзьям за их усилия в организации красочного представления перед нашим отъездом из Индии. Однако постепенно происходящее на сцене увлекало нас все больше и больше.
Один номер особенно нам понравился и раззадорил любопытство. Артист положил себе на глаза две мучные лепешки и попросил помощника завязать поверх них черное светонепроницаемое сукно. Затем он предложил добровольцам из зала поучаствовать в выступлении. Несколько индийских друзей поднялись на сцену, двое-трое ребятишек выбежали вслед за ними. Чтобы продемонстрировать особое уважение и доброжелательность к гостям из Китая, на сцену пригласили двух человек из нашей делегации – одного доктора и одного свободно говорящего на хинди. Помощник фокусника попросил добровольцев написать на доске слова, в то же время сам фокусник с завязанными глазами повторял на доске то же, что писал человек из зрительного зала. Можно было писать, что угодно. Один из детей написал арифметическую задачу, но без ответа. Фокусник тут же повторил текст задачи и дописал ответ. Наш доктор написал по-китайски «Да здравствует китайско-индийская дружба!». Индийский актер, чуть замешкавшись, вывел на доске «Да здравствует китайско-индийская дружба!». Коллега, который знал хинди, написал: «До свиданья, Индия!» Фокусник не смог написать эту фразу, но громко произнес ее, четко выговаривая слова. Зал рукоплескал, мы были поражены и счастливы.
Представление закончилось, и мы уже собрались уходить. Однако организатор представления, а также руководитель группы фокусников вместе с главным артистом вдруг появились перед нами и пригласили подняться на сцену. Зрители аплодировали, все артисты вышли на подмостки и выстроились в ровную линию. Даже ослика, который участвовал в одном из номеров, – и того вывели. Он стоял чинно и смирно и, казалось, тоже хотел выказать уважение китайским гостям.
Нас – китайскую делегацию – попросили встать посередине сцены. Организаторы с индийской стороны хотели, чтобы мы сказали зрителям несколько слов. Я выступил вперед, поблагодарил организаторов и весь индийский народ за ту теплоту, с которой нас принимали, и выразил надежду, что нашу крепкую дружбу и глубокую привязанность ничто и никогда не разрушит. Зрители зааплодировали, и занавес опустился. Фокусник и его супруга, тоже артистка театра, подошли к нам, мы пожали друг другу руки и немного поболтали. Оказалось, что артист родился в семье потомственных фокусников и вместе с отцом побывал в самых разных уголках мира. Они выступали в Лондоне, где произвели фурор трюком с мучными лепешками и завязанными сукном глазами. В таком виде фокусник гнал на мотоцикле по главным улицам Лондона. Потом последовали гастроли в Японию, где отец фокусника заболел и скончался. Фокусник продолжил карьеру уже один и побывал во многих странах. Больше всего он сожалел о том, что еще не посетил с выступлением Китай, который так любит. Он очень надеялся, что когда-нибудь приедет и в мою страну. Мы пожелали, чтобы его мечта осуществилась, обменялись рукопожатиями и попрощались с самыми теплыми чувствами друг к другу.
Радостные и воодушевленные, мы вернулись в гостиницу. Ужин растянулся за полночь, мы без умолку говорили, делились впечатлениями от выступления и не могли остановиться. Самой большой загадкой для нас остался номер, где фокусник угадывал написанное на доске слово. Каким образом он видел с завязанными глазами? Как артист, совсем не понимающий китайский язык, смог так непринужденно написать иероглифы вслед за нашим доктором? Мы не могли найти удовлетворительного ответа, сколько ни пытались. Однако наиболее глубокое и волнующее впечатление на всех произвел именно индийский народ и, конечно, те несколько артистов, которые высказали такую любовь к Китаю. Даже теперь, вернувшись в гостиницу, мыслями мы все еще были в том волшебном театре.