Отзвуки военных приветствий еще гремели у нас в ушах, когда мы уже оказались в педагогическом университете и к нам неслись приветственные овации учащихся. Ректор университета, правительственный секретарь, партийный секретарь, полный преподавательский состав, студенты, словом, весь университет выстроился в длинную цепочку, перед которой нам предстояло пройти…
В полдень состоялся обед. Как только мы вошли в столовую, на нас обрушился шквал аплодисментов. Оказалось, что преподаватели и студенты тоже последовали за нами. Партийный секретарь взял приветственное слово, с воодушевлением восхваляя великую Китайскую Народную Республику и нерушимую китайско-малийскую дружбу. Когда он скандировал «Да здравствует Китайская Народная Республика!», «Да здравствует китайско-малийская дружба!», вся столовая поднималась волной, следовала буря аплодисментов и радостных возгласов. В тот момент я вспомнил всех тех, кого встретил сегодня, все места, которые посетил, – теперь мне совсем не хотелось покидать это место, которое еще пару часов назад казалось чужим.
Но остаться было никак нельзя, в тот же день после обеда мы должны были возвращаться в столицу Мали город Бамако, где нас ждало множество дел, поэтому, закончив обед, мы вернулись под те самые гигантские манговые деревья. Глава области, заместитель мэра, секретари и главы департаментов уже ждали нас, чтобы проводить. Время было полуденное, и жар опускался до самой земли, было душно, дышалось тяжело. Казалось, что тени от висящих манго сделались еще темнее, сами плоды – сочнее, а торговцев фруктами и напитками стало больше. Как будто все это могло принести прохладу или унять жару.
Вдруг, как раз в то время, когда мы пожимали руки малийским друзьям и прощались с ними, примчалась одна женщина из мангового ларька неподалеку. Она подлетела и обеими руками жала наши руки, говорила что-то на бамбара и широко улыбалась. Никто из нас не говорил на местном языке, но в переводе мы не нуждались, ведь было понятно, что она имеет в виду. Ее переполняло чувство глубокой привязанности простых жителей Мали к китайскому народу. Это и был самый правильный перевод. Малийцы до самой глубины души ненавидят империализм и колонизаторов, а в китайцах, которые борются с угнетением человека человеком, они увидели друзей, братьев и даже самих себя. Я был так тронут, что потерял дар речи. Мы крепко-накрепко соединили наши руки, которые отличались цветом кожи. Я сжимал эту пару крестьянских ладоней – шероховатых, покрытых пылью и манговым соком, липких и скользких. Но я ни на секунду не подумал, что они грязны. Это были самые чистые руки на Земле, а эта женщина была самым ласковым человеком в мире.
Ночи в Бамако спокойные, как стоячая вода в пруду, – даже не подумаешь, что находишься в большом городе. Гигантские манговые деревья, ютящиеся между ними пальмы и другие неизвестные мне растения, цветущие красными и желтыми цветами, будто вздохнули полной грудью, расправили свои листья и от всей души наслаждались ночной прохладой. Они щедро источали густой аромат, которым был полон ночной воздух. Полуденный зной, достигавший порой пятидесяти градусов Цельсия, был губителен, зато ночное время прекрасно подходило для того, чтобы расслабиться и восстановить силы.
Переносить полуденное время в Мали действительно крайне тяжело. Пекло стоит такое, что кажется, будто огненный диск, висящий в небе, изливает живой огонь на горные пики, заросли деревьев, улицы и крыши домов. Вся земля словно превращается в раскаленную печь. Деревья принимают первый удар на себя. Они выше всех, поэтому потоки зноя сначала обрушиваются на их макушки. Деревья стоят, распрямив спины, и держатся бодро. Даже самые хрупкие цветы проявляют стойкость и железный характер, преграждая путь палящему солнцу, а земля покрывается кусками густой тени, в которой спасаются люди.
Жителям Бамако присущ такой же стойкий дух, что и деревьям, они как могут борются с жестоким солнцем. Не важно, насколько на улице жарко, работа никогда не останавливается. Магазины не закрываются, лавочки, где торгуют разными мелкими товарами, продолжают свою работу в тени манговых рощ. Жизнь бьет ключом: люди в свободных одеждах снуют по улицам, мчатся на мотоциклах с такой скоростью, что жаркий ветер надувает их наряд, превращая в парус. Все наполнено жизненной силой.