В один из таких вечеров мы сидели во дворе китайского посольства и разговаривали. В саду меня окружали неизвестные мне деревья, источавшие удивительный тонкий аромат, который мы почувствовали не сразу. Наконец различив его, все в один голос воскликнули: «Это османтус!» Оглядевшись, мы легко нашли крошечные цветы на тонких деревцах – аромат исходил от них. Сердце мое тревожно забилось, и тут же нахлынула тоска по родным местам.
Сложно сказать, хорошо это или плохо. Мысли о родине вдохновляют, но в то же время причиняют боль. Однако разве можно испытывать страдания в такой дружественной и боевой стране, в такую чудесную ночь? Китайцы говорят: «Все люди – братья», для малийского и китайского народов это воистину так. Проводить время с местными, трудиться с ними – разве это не самое большое счастье в жизни? Разве почувствовать аромат османтуса в Мали не так же радостно, как в Китае? Вдруг я подумал, что полюбил это место. Если наступит необходимость, если будет возможность, я бы хотел пожить здесь подольше и внести свой скромный вклад в развитие этой страны.
Ночи в Бамако тихие и спокойные, как стоячая вода в пруду, на дне которого скрывается большое богатство. Я должен поблагодарить бамаканские ночи, они подарили мне столько вдохновения, открыли для меня столько чудесного, показали мне новый мир! Волшебные ночи в Бамако!
Разбирая старые записи, я случайно обнаружил эту заметку. У меня сразу глаза загорелись, прямо как в старые добрые времена, когда я во время чтения находил в книге спрятанный десять лет назад осенний лист. Кажется, что течение времени совсем не оставило на нем следа, он по-прежнему как новый. Я и удивился, и обрадовался, тут же прочитал главу целиком. Хотя прошло уже тридцать лет, все написанное мной я помню, будто это было вчера. Американские военные, о которых я пишу, смело идут вперед – они и правда были такими. Раз я сохранил этот исторический портрет как отражение действительности того времени, разве это может не иметь ценности? Товарищ Хуан Вэйцзин, так или не так?
Подготовка масштабной конференции в Женеве была в разгаре – внимание пацифистов всего мира сосредоточилось на этом городе. Я был в Женеве около десяти лет назад. Сейчас шелковые ниточки воспоминаний невольно возвращают меня в это уникальное место.
Не секрет, что Швейцария – это страна-сад, чарующая своей неповторимой красотой. Множество картин и фотографий не передают и сотой доли прелести этих мест, но позволяют хотя бы на секунду ощутить ее тем, кто ни разу не бывал в окрестностях Женевы. Не буду зря тратить чернила, чтобы еще раз об этом писать.
Лучше я поделюсь своими наблюдениями и опытом. Например, стоит только упомянуть о красоте китайской природы, как сразу говорят о «голубых горах» и «зеленых водах». Так ведь? Конечно, так. Если кто-то сомневается, то подтверждением моих слов станут стихи известных поэтов.
Искать стихотворения в книгах нет нужды – тех строк, что я помню, будет достаточно. Вэй Инъу, поэт периода Тан, в своем стихотворении «Восточный пригород столицы» писал: «Разрослись тополя и ивы, ласковый ветер. Спокойны синие горы, я в раздумьях». У Ли Бо в стихотворении «Проводы друга» есть такие строчки: «Там, где синие горы за северной стали стеной, воды белой реки огибают наш город с востока»[80]. Ду Фу в стихотворении «Прощание с генералом Янем на станции Фэнцзи» говорит: «Твой друг должен покинуть тебя здесь, у подножья голубых гор». Однако полнее всего китайскую природу отражает стихотворение Ван Ваня «Переночевал под горой Бэйгушань»: «Мимо синей горы путь-дорога моя пролегла, изумрудной воды перед лодкою ровная гладь»[81]. Здесь есть упоминание и о синих горах, и о изумрудных водах. Если ищете более современные примеры, то подходит стихотворение Мао Цзэдуна «Похороны злого духа». Голубой и зеленый – это действительно те два цвета, которые лучше всего передают красоту китайской природы, и что это – ранняя осень или поздняя весна, сычуаньские горы Эмэйшань или горы Яньданшань в провинции Чжэцзян – не столь важно.
Однако эпитетов «голубой» и «зеленый» становится недостаточно, когда речь заходит о пейзажах Швейцарии. Помню, в детстве мне очень нравилось рассматривать картинки с ландшафтами этой страны. Почти на каждой из них, кроме голубого и зеленого, были различные оттенки лилового, красноватого и желтого. Тогда мне казалось, что эти цвета специально добавлены во время печати, а в реальной жизни пейзажи выглядят не так. Оказавшись в Швейцарии и своими глазами увидев все множество красок и их сочетаний, я вынужден был признать – картины не лгали. Под ослепительно-белыми пиками, в густых сочно-зеленых рощах, по отражениям на водной глади озер мягко скользил голубой с фиолетовыми оттенками туман. Ели бы кто-то захотел повторить этот цвет и спустился в лес у подножья горы, чтобы рассмотреть его получше, то увидел бы только деревья и горные пики. «Посмотришь вперед – рассеялась синяя мгла»[82].