Когда я впервые приехал в Мали, мне казалось, что все здесь наполнено этим ветром перемен, вдохновляющим и боевым. Только осознанные, прогрессивные нации обладают такой энергией. Однажды я принял участие в съезде африканской молодежи, который устраивался на стадионе прямо под палящим солнцем. Там я увидел молодых людей, которые приехали с фронтов Конго и Гвинеи-Бисау. Они были одеты в военную форму, которая, казалось, еще отдавала резким запахом пороха. Когда они, взмахивая руками и крича, осуждали чудовищные преступления колониализма, стадион накрывала буря возгласов и аплодисментов, и само африканское небо дрожало над их головами, а под ногами сотрясалась земля. Войдя на стадион, я почувствовал, насколько адской была жара. Я грезил о том, как было бы хорошо набросить на себя меховую накидку. Так можно было бы, по крайней мере, спрятаться от зноя. Однако увидев эту вдохновляющую сцену, я сразу взбодрился, кричал и аплодировал, горячо жал руки этим солдатам, и вдруг моему телу стало прохладно, ощущение жара куда-то исчезло.
Конечно, настоящую свежесть можно было почувствовать лишь с наступлением темноты. Ночи в Бамако все-таки приятные. Когда наконец начинает смеркаться и зной оставляет город, макушке перестает что-либо угрожать. Температура воздуха по-прежнему около сорока двух градусов, но ветерок с Нигера приносит чувство прохлады. На широких аллеях, у маленьких стен, в каждом дворе – все наслаждаются ею. Некоторые разжигают печи и готовят ужин. Над уличными ларьками зажигаются огни. В свете ламп маячат человеческие фигуры, энергичные, но при этом очень спокойные и тихие. Только тонкие струйки дыма из печей грациозно поднимаются вверх и тают в ночном воздухе.
Для нас это было хорошее время. Мы принимали участие в приемах в посольстве КНР, встречали там малийских друзей, с которыми успели познакомиться днем во время визитов, а также множество китайских специалистов, работающих в Мали. Все они выглядели просто, вели себя скромно, но вещи, которыми они занимались, были незаурядными. Например, раньше в Мали не выращивали чай и сахарный тростник. Колонизаторы громче всех кричали, что нужно помочь малийцам научиться выращивать эти культуры, бились над этим больше десяти лет, потратили немало денег и людских ресурсов, однако в итоге не выросло ни одного чайного куста, ни одной тростинки. Был сделан вывод, что Мали не подходит для этих культур. Теперь же сюда приехали специалисты из Китая, которые не делали громких заявлений, а просто жили в малийских деревнях и работали бок о бок с местными крестьянами. В конце концов в таком климате, совершенно не похожем на китайский, прекрасно прижились наши сахарный тростник и чай. Специалисты и сами словно пустили корни на малийской земле, местные так и называли их малийцами. Они заслужили уважение представителей самых разных слоев общества, начиная от президента и заканчивая простыми людьми. Деревенские дети, завидев их, всегда кричали по-китайски: «Привет!» Каждый год, когда поспевают первые манго и бананы, малийские крестьяне в первую очередь вспоминают о китайских друзьях, приносят им свежие фрукты на пробу. Сегодня высокий и стройный тростник и низкорослые чайные кусты растут бок о бок с гигантскими манговыми деревьями, составляя гармоничное целое. Они навсегда останутся неизменным символом дружбы между Китаем и Мали. Разве это не чудо? Мне казалось, что простые и скромные люди, сотворившие его, будто светятся. Этот свет очаровывал. Стоя рядом с ними, я чувствовал гордость и счастье.
По ночам мы участвовали в приемах, которые организовали для нас малийские друзья. Иногда это происходило на концертных площадках под открытым небом, где мы смотрели блестящие выступления малийских танцоров. Часто мы ужинали в кругу малийцев, побывавших в Китае, и слушали их рассказы о поездке. Они во всех красках описывали прекрасные величественные ворота площади Тяньаньмэнь и Дома народных собраний, говорили о чудесных пейзажах парка Ихэюань, упоминали шанхайские небоскребы и шумную улицу Наньцзинлу в центре города. Каждый говорил о Ханчжоу, об озере Сиху, походившем на нефритовое зеркало, которым инкрустировал Землю какой-то великий ювелир. Не важно, о чем шла речь, главной темой всегда было радушное отношение китайцев к ним. Руководители страны, рабочие, крестьяне из народных коммун, даже маленькие дети в детских садах – все относились к ним с большой искренностью, которую невозможно забыть. Эти рассказы словно возвращали меня на родину, перед глазами появлялись прекрасные пейзажи родной земли. Чтобы вернуться в реальность, я протягивал руку через ограду и дотрагивался до ветки мангового дерева. Мираж пропадал, я снова был в Мали и благодарил своих собеседников, подаривших мне мимолетное ощущение родины.