Вместе с американскими солдатами в Швейцарии оказался и «американский образ жизни», вызывающий у некоторых восторг. На мой взгляд, он противоречит синему, зеленому и лиловому – сказочным цветам этого места, не гармонирует с ними, выбивается из стиля, портит пейзаж. Не так ли?
После того как я покинул Швейцарию, прошло уже пятнадцать лет. Однако то ощущение испорченного пейзажа до сих пор не стерлось из моей памяти. Сегодня в этом городе удивительной красоты снова устраивается большая Женевская конференция. Американская делегация во главе с государственным секретарем Дином Раском всеми правдами и неправдами как на конференции, так и в кулуарах пыталась навести хаос, мешала проведению заседания. Они лгали, хвастались, прикидывались простаками, делали вид, что не понимают, о чем речь, рискуя потерять лицо. Я вдруг осознал, что, поступая так, эти люди не думают ни о времени, ни о месте. Прежние мысли о диссонансе «американщины» и женевских пейзажей теперь казались мне наивными. Я словно достиг просветления под священным деревом бодхи. Как я мог допустить для себя возможность того, что приезжие оскверняют швейцарскую красоту каким-то особенным «типично американским» поведением? Глупо! Наивно!
Солдаты, которых я видел пятнадцать лет назад в Женеве, и чиновники на Женевской конференции – все они гнули одну линию. Никто из их не представлял истинные интересы простых американских граждан – они представляли лишь американские товары. Необходимо отделять первое от второго, только тогда картина будет полной и достоверной. После того как я это понял, мое настроение улучшилось, а сомнения, которые меня одолевали, исчезли. Теперь, вспоминая Женеву, я думаю только о пейзажах сказочной красоты, о белых лебедях, медленно плывущих по глади озера, о синем, зеленом и лиловом, а также о гостеприимных здешних жителях. Эти прекрасные воспоминания будут всегда со мной, всегда-всегда.
Почему я воспеваю Ташкент? Он так близок мне, но при этом так мало знаком…
Записки о Ташкенте я прочитал еще в начальной школе, тогда же с интересом рассматривал рисунки и фотографии с изображением улиц этого города. Он представлялся мне жемчужиной, оазисом, затерявшимся посреди бескрайней пустыни. Город в моем воображении окружали бахчи и виноградники, среди зеленой листвы надували бока дыни длиною в несколько чи и гладкие полосатые арбузы. Виноградники среди песков казались изумрудными островками, прозрачные ягоды свисали янтарными гроздьями. Стада верблюдов бродили между этими оазисами, бросая длинные черные тени на раскаленные песчаные дюны. Постройки в традиционном мусульманском стиле возвышались на фоне безоблачного лазурного неба. Повсюду можно видеть остатки полуразрушенной древней архитектуры. Голубая и зеленая черепица, покрывающая купола мечетей, сверкала в лучах заходящего солнца…
Я взахлеб читал «Записки о Западных странах [эпохи] Великой Тан» Сюаньцзана и знаю, что в седьмом веке он совершил путешествие в Индию, чтобы там погрузиться в изучение буддизма. Путь пролегал через Центральную Азию, монах пешком преодолел тысячи ли, побывав в том числе и в Ташкенте. В его текстах сохранилось яркое и подробное описание этого города – но даже оно не смогло изменить моих фантазий о том, как выглядит Ташкент. Как только я слышу это название, сразу на ум приходят пустыня, верблюды, виноград, арбузы и разноцветные сверкающие купола.
И вот наконец я оказался в настоящем Ташкенте, о котором грезил так долго. Но он ли это? Мог ли я думать, что город, который представлялся мне близким и понятным, вдруг окажется чужим? Ташкент, живший в моем воображении, совершенно не совпадал с тем, что я увидел в реальности. Сколько различий между мечтой и действительностью!
Как только я сошел с самолета, меня тут же окружили советские друзья. Вокруг мельтешили люди с фотоаппаратами, диктофонами и громкоговорителями, то и дело сверкали вспышки, я даже не мог понять, сколько камер меня снимает. Пространство наполнилось звуками музыки, смеха, человеческих разговоров, щелчками и треском аппаратуры. В этом балагане я украдкой пытался рассмотреть аэропорт, очень большой и современный. Здесь свободно садились и взлетали огромные Ту-104. В ультрасовременном зале ожидания с потолка свисали большие красные полотнища, на которых было написано приветствие: «Добро пожаловать на конференцию писателей стран Азии и Африки».
Наша машина приближалась к городу. Мы ехали по широкой чистой асфальтированной дороге, с обеих сторон возвышались деревья, в их тени прятались аккуратные пешеходные дорожки. По обеим сторонам от трассы я видел многоэтажные дома, почти такие же, как в Москве. Между ними можно было заметить постройки в национальном стиле. Глядя на них, я думал о «восточной экзотике» и осознавал, что нахожусь в одной из союзных республик на востоке СССР.