Я не умею, да и не люблю философствовать. Однако многие китайские и зарубежные мыслители древности и современности подчеркивают, что человек и природа – это единое целое. Люди и животные (кроме тех, которые вредят человеку) должны жить в гармонии. Мы не можем друг без друга, в мире природы у всех есть право на жизнь. Я искренне поддерживаю эти идеи. Когда наступит период Великого единения [107], изменятся не только отношения между людьми, но и отношения между человеком и природой, между человеком и животными. Они должны улучшиться. Я не религиозный человек и не вегетарианец. Если какие-то животные и растения необходимы для жизнедеятельности человека, конечно, мы будем продолжать их есть. В то же время я уверен, что нужно остановить то губительное поведение, которое наносит вред живым существам без необходимости. Написав это, я вспомнил один случай. Раньше было время, когда садоводство воспринималось как ревизионизм. Я сто раз думал об этом и все равно не могу понять, какие мысли и стремления двигали сторонниками этой идеи? Я, правда, поражен до глубины души. Мы должны уметь любоваться всем красивым, что есть в этом мире, не важно, люди это, животные, птицы, рыбы и насекомые, или деревья, цветы и травы. Мы имеем право восхищаться этим. Я думаю, это незыблемая истина. Разве удивительно, что в состоянии застоя выживание становится единственной правдой?
Наступивший незаметно рассвет застал меня за написанием этих строк. Над Катманду клубился утренний туман. Из глубины плотной белой пелены доносилось урчание голубей. У меня сразу поднялось настроение, на душе стало радостно, словно я испил сладкой росы непальского и индийского духа.
Снова опустился густой туман.
Уже несколько дней первое, что я делаю после пробуждения, – открываю окно и наслаждаюсь туманом, окутывающим город.
Мне никогда не нравился туман. Почему же сейчас он вдруг кажется мне таким привлекательным? Тут есть одна причина, предопределенная судьбой. Позавчера, когда мы пролетали над Тибетом, одна из бортпроводниц сказала, что Катманду накрыло пеленой густого тумана, видимость составляет всего метр, и, возможно, с посадкой будут трудности. С одной стороны, я немного переживал, боялся, что, если туман не рассеется, самолет не сможет приземлиться. С другой стороны, мне было любопытно, неужели в Катманду тоже бывает густой туман? Дымка все-таки рассеялась, и наш самолет точно по расписанию прибыл в столичный аэропорт, залитый солнечными лучами.
Тогда-то я и заинтересовался туманом.
На следующий после прибытия день я проснулся и сразу распахнул окно: снаружи все было скрыто за густой белесой пеленой. Вчера после обеда, проезжая по одной из улиц Катманду в северной части города, мы увидели возвышающиеся горные хребты, на каждом пике громоздилась снежная шапка. Это тысячелетние вершины. Солнечные лучи отражаются от снега и рассыпаются серебряными искрами. Впервые в жизни я видел такой пейзаж, и меня переполняла искренняя детская радость. Сейчас все кануло в туман, исчезли даже тысячелетние пики. От нескольких вековых деревьев на заднем дворе гостиницы, которые в обычные дни доставали кронами до самого неба, остались только блеклые тени. Этот пейзаж на фоне плотной туманной завесы напоминал картину традиционной китайской живописи. Вчера я видел непальскую женщину, которая несла на спине корзину с красными кирпичами и перевернула ее у большой кирпичной кучи. Сегодня я увидел мужчину, который нес в руках что-то красное. Я думал, что он тоже несет кирпичи, но когда тот подошел ближе, я обнаружил, что красное нечто в его руках дрожит на ветру. Оказалось, мужчина нес букеты красных цветов. Я не мог удержаться от смеха.
Пока я рассеянно смеялся себе под нос, откуда-то послышалось урчание. Туман скрывал картину мира, но звуки он спрятать не мог. Я прислушался и понял, что слышу воркование голубей, и вдруг откуда ни возьмись раздался лай собак. Никогда бы не подумал, что в тумане вдруг одновременно появятся именно эти два животных – голубь и собака. Разве удивительно, что я научился наслаждаться туманом в Катманду?