– Неправда! – негодующе выкрикнул Захария. И обмяк в кресле. – Так кто делал теорбазу для архитектуры на Марсе?
– Думаю, такие же умники, как и для вашего искина. Основы терранские, модификация сделана прямо здесь. Работает же. – Лутич пожал плечами.
Захария вредно прищурился.
– А у тебя есть доступ к документации? Ну Зла-а-атан, ну пожа-а-алуйста, – начал он канючить. – Ну либо ты санкционируешь мой доступ и знаешь, где я ковыряюсь или зачем, или я сам туда доберусь, и ты фиг что узнаешь. Ты же знаешь, какой у меня острый ум и какие ловкие пальчики!
Он живо помахал руками у себя перед лицом. Лутич обреченно вздохнул и посмотрел на свой юнит. Захария просиял.
Добросовестный Лутич попытался позаниматься какой-то фигней в непосредственной близости от Захарии, не ради любопытства, а исключительно с целью контроля. Он честно старался читать, сделал кофе, бутерброд, перекусил, снова попытался почитать, но всуе. Ему хотелось спать, а Захария Смолянин яростно сопел, тихонько ругался и ерзал, неизвестно что изучая, и чему возмущаясь, и совершенно не обращал на него внимание и не слышал его вопросов. Поэтому Лутич махнул рукой и пошел спать.
Утром он не смог не закатить глаза. Этот охламон Смолянин умудрился образовать в кресле компактный комок и прикрыться подушкой, которую стянул с дивана. Его убойные ботинки лежали рядом с креслом, за что Лутич был ему некоторым образом благодарен – не в кресле хоть и не на диване. Но благодарность не простиралась так далеко, чтобы оставить этого непутевого дрыхнуть в его кресле и дальше.
Поэтому Захария был безжалостно сброшен на пол, на попытки вознегодовать получил хлесткое: «Вон отсюда», жалобно поныл, что его не любят, не жалуют, не уважают, кругом сатрапы одни, но ботинки надел и изготовился ковылять в них домой.
У самой двери его остановил вопрос:
– Нашел что-нибудь?
Захария потоптался немного, развернулся к нему и посмотрел неожиданно острым взглядом.
– Я счел, эм, некоторым образом удобным расширить доступ и для моего юнита. У меня, знаешь ли, куда более современная вещь, чем эта твоя паровая машина, прости Господи. Взамен торжественно обещаю, что ты будешь первым, кто узнает детали. Да. Что-нибудь – нашел. Но нужны хорошие тесты, а потом хорошая симуляция. И нет. Рейндерс здесь ни при чем.
По большому счету, комендант Лутич не заблуждался на счет Захарии Смолянина. За каким хреном этот мужчина – и Лутич не испытывал никакого когнитивного диссонанса, называя мужчиной Захарию Смолянина, ибо по делам их узнаете их – считал своим долгом весь этот маскарад, ужимки и прочую хрень, Лутича не волновало. Ну нравится ему. А коменданту Лутичу нравятся пижамы из мериносовой шерсти. Совершенно безобидные предпочтения, в чем проблема. Поэтому когда Захария Смолянин с легкостью отказался от полудетской вражды с Рейндерсом, внуком Армина Рейндерса и двоюродным, вроде, племянником Эспена Рейндерса – того еще гада и ублюдка, и все для того, чтобы вцепиться в проект, в котором Рейндерс даже не первую скрипку играл, Лутич не мог не озадачиться – насторожиться – задуматься. Присмотреться к проекту повнимательней. Главное – не привлекать чрезмерного влияния к нему. И этого кенаря приструнить, чтобы не вопил направо и налево, куда он решил приложить свою неуемную энергию.
