– Ты же спец по нему.
Пифий снова не мог однозначно сказать, что именно Арчи заключил в эту фразу. Был ли он зол, обижен, что-то еще. Скорее всего, и то, и другое, и немало чего помимо. Его голос звучал слишком ровно – изъяны нейроинтерфейса, хотелось думать Пифию; все совершенствующаяся привычка Арчи контролировать себя – скорей всего.
– Смотря что ты имеешь в виду, – осторожно сказал он.
– Ты же воспитывал его, – буркнул Арчи и потянулся за кофе. – И сейчас возишься с ним даже больше, чем я.
Пифий не смог не улыбнуться.
– И что? Арчи, если кто угодно скажет, что понимает, как функционирует искин, любой искин, даже самый примитивный, можешь смело обвинять его во лжи. Технологии, которые кладутся в их основу, и сами принципы их жизнедеятельности известны, а их симбиоз – ничуть. Честное слово. Я неплохо изучил Арта до того, как вы с ним оказались в одном теле, но теперь он меняется куда быстрей, чем я его узнаю. Теперь я всего лишь наблюдаю за ним, а воспитываешь его ты. Ты и знаешь его куда лучше, чем я. Так ты был недоволен, что он вернулся в комнату?
– Нет. Наоборот. – Арчи посмотрел на него, слабо улыбнулся. – Меня это устроило. Это удобно. И с его стороны очень здорово, что он такой заботливый.
– И я слышу «но». Ты все-таки в чем-то не уверен? Сомневаешься, Арчи?
Арчи покачал головой.
– Нет. Все в порядке, – тихо ответил он.
– Да будет, – усмехнулся Пифий. – И поэтому ты первым делом пришел ко мне. Не дошел до столовой, взял в вендоре бутерброд и пришел сюда.
Арчи смотрел на него. Внимательно изучал. Пифию казалось – определенно – почти наверняка: его взгляд был немного насмешливым, самую малость любопытным – и теплым. Потому ли, что он смотрел на Пифия, или потому, что размышлял над чем-то своим. Арчи Кремер. Нет, Арчи 1.1.
– А это нормально, что я…
Он замолчал, перестал улыбаться. Посмотрел на Пифия – по-детски серьезно, старательно сдвинув брови и поджав губы.
– Что ты ..? – осторожно поддержал его Пифий.
– Что я тоже меняюсь.
Помедлив, Пифий произнес:
– Смотря что ты имеешь в виду.
– Ну…
У него изменился взгляд. Или Пифию это казалось. Но ребенок, который сидел перед ним пару секунд назад, исчез. И Пифий смотрел – любовался молодым человеком. То ли впечатляющим произведением искусства, то ли инопланетянином. У Арчи даже лицо стало угнетающе симметричным. Пифий непроизвольно задержал дыхание.
Такие мелочи не ускользали от внимания Арчи – теперь, в смысле. Раньше-то он на них внимания не обращал. Впрочем, раньше он был куда более юным созданием, не замечавшим многих знаков, а если замечавшим, то не всегда понимавшим, что они могли значить. Теперь – еще как. Арт не упускал ни единой детали, примечал много дополнительного, что оставалось невидимым невооруженному человеческому глазу; с толкованием этих деталей пока были проблемы – Арчи не понимал многого. Но учился. И соотносить тоже учился. С тем, например, что вызывает какие реакции. Злиться не получалось: был бы мальчишкой как раньше и смотрели бы на него с жалостью-сочувствием-отвращением, он бы злился. А сейчас не получалось: реагировали не на него – на его оболочку, которая все-таки не была им.
Пифий осторожно выдохнул. Выдоха не было слышно, движения грудной клетки тоже оставались почти незаметными, но и они не прошли мимо Арчи. Еще было бы любопытно узнать, что так испугало Пифия. Не слова же. Не попытка же анализа – «свой – чужой», «человек – кукла», «живой – неживой», «естественный – искусственный», «тогда – сейчас», «я – не я». И Арчи не горел желанием облегчить Пифию задачу: знай себе смотрел немигающе, слабо улыбался, даже не делал вид, что обдумывает свои слова. Просто молчал.
Ответом ему было такое же терпеливое молчание и такая же легкая улыбка. Опыт, мать его, жизненный опыт и интеллект, закаленный в самых разных боях, с наглыми юнцами в том числе. Пифий вынужден был моргать, потому что физиология требовала. Арчи обходился без этого – и следил с любопытством за Пифием, спокойным, терпеливо ждавшим, что именно занимало Арчи.
Внимательный, ни капли не сочувствующий, не снисходительный, а заинтересованный взгляд Пифия оказался убедительней всяких слов; настроение чуть сдвинулось от состязательного к сотрудническому; Арчи перевел взгляд в сторону. Вправо вниз. Когда он, побуждаемый вопросами Пифия, призванными стимулировать самопознание, что ли, обратил внимание на такие мелочи, ему было забавно узнать, что когда он что-то обдумывал, то смотрел именно туда. Это не изменилось; то ли Арт тщательно соблюдал привычки Арчи, то ли тело было настолько хорошим, что даже мельчайшие рефлексы прошлого оказались перенесенными в него. Так что взгляд вправо вниз, небольшая пауза, за которую Арчи не только обдумал, что именно его беспокоило, но и стоит ли Пифию еще и это рассказывать, и решил все-таки поделиться.
– Я, наверное, должен был разозлиться на Арта. Я не знаю, хотел ли я остаться там, на берегу, или все-таки вернуться домой. Арт сам решил, доставил меня, и вот. Скажи, это нормально, что я как будто не чувствую ничего?
