Впереди был день, наполненный, как обычно, всякой дрянью. Общеобразовательные предметы. Специальные. Физподготовка. Физиотерапия – на кой бы она нужна. Консультации с врачами – хотя смысла в них Арчи не видел совершенно, как будто Арт не сообщал им все время, что да как да почем. Пифий, который делал вид, что Арчи не прискакал к нему ранним утром, подстегиваемый придуманными страхами. Бесконечный парк, в котором Арчи пытался спрятаться невесть от чего. Он выбрал уголок подальше, поукромней, под деревьями и за кустами, привалился спиной к стволу дерева, обмяк. Самым дурацким было четкое понимание, что он никогда не останется один. Даже если договориться с Артом, его все равно невозможно будет полностью выключить из своих собственных мыслей, отключить от своего собственного мозга. Арчи не успел подумать – угрюмо, раздраженно, обреченно, как ответом ему было настороженное, обиженное, растерянное прикосновение Арта, которое при желании можно было перевести в слова примерно так: что за фигня, Арчи?! И от этого хотелось выть, а сдерживало отчетливое понимание, что выть-то будет тело Арта под управлением Арта, а он, Арчи в нем всего лишь квартирант. И снова обиженное Арта: ну неправда же, неправда! Арчи опустился на землю, ухватился руками за щиколотки, уткнулся лбом в колени. Он не понимал, что делать. Он не понимал, чт'o он такое.
Арт исправно возвращал его в комнату к утру, послушно выбирал самые укромные маршруты, даже перенимал кое-какие обязанности. Например, дурацкие занятия по географии. Это Арчи-то, человека, интегрированного с очень-очень продвинутым искином, учить географии, когда достаточно простого движения мысли, чтобы вызвать на внутреннем экране любую карту с любым разрешением, определить на ней любую точку в любой системе координат, и что там еще может понадобиться. Математика – это хозяину Арта, умненького искина, который какие угодно формулы решал за здорово живешь. А когда профессор Алессандра возмутилась, что Арчи подозрительно быстро и подозрительно правильно решает задачи, Арчи извинился и тихонько попросил Арта считать не так быстро и не так точно. И она осталась довольна, заявила, что Арчи замечательный ученик, и она была бы рада, если бы он стал ее студентом. Физподготовка: Арт за здорово живешь делал все, что от него требовали, Арчи вообще не обращал внимания на то, чем тренеры с ним занимались; есть Арт, он нужен тем высокопоставленным дядьям, пусть он и учится всякой фигне. А Арчи дремал. Тем более, что Арт тщательно следил, чтобы в любых условиях обеспечивать максимальный комфорт Арчи – читай, мозгу.
Пифий пытался завести разговор о той странной проблеме – о его самоопределении, но Арчи увиливал. Все хорошо. Они с Артом ладят. У них все получается. Показатели в норме. Что еще нужно? Можно было поразмахивать информацией, поставляемой Артом: о том, что Арчи самоустраняется, отказывается управлять им, как и предполагалось, что его настроение не отличается оптимизмом и интерес к жизни подувял, но сделать это – и снова окажешься отброшен к самому началу, и снова придется мучительно долго доказывать, что тебе следует доверять. Арчи же больше не откровенничал. Арт сообщал о книгах, которые его интересуют, фильмах, играх, симуляторах – и Пифий отчего-то не мог избавиться от ощущения, что Арчи пытается его, их с Зоннбергом и кем еще, кто имеет доступ к самым сокровенным тайнам Арчи 1.1, – их всех дурить. Список этих материалов был слишком разнородным, необъяснимо эклектичным, и скорость, с которой Арчи обрабатывал информацию, была подозрительно высокой: для поверхностного ознакомления условно достаточной, для основательного изучения – скудной, если не сказать больше. Что из этого действительно интересовало Арчи, не мог достоверно определить даже Арт. Он предполагал, ориентировался на миоэлекронные импульсы, на активность возвратов к единицам информации, на что-то еще, но уверен не был: Арчи не останавливался на какой-то одной теме, а так и развлекался совершенно разрозненными объектами.
На попытки поговорить по душам Арчи не реагировал – отмалчивался. На консультациях выпячивал Арта, сам избегал любых попыток вытащить его на откровение. С Артом-то все было отлично. Он был замечательным; принципы, которые использовались при его создании, могли смело переходить в разряд обыденных, материалы-элементы, которые на Арте тестировались, постепенно вводились в массовое производство; а Арт – прототип, уникальный, великолепный – старательно служил Арчи Кремеру и, кажется, в меру своих искиньих сил даже негодовал, что тот не стремился исполнять свои обязанности, по отношению к нему в том числе.
