Музыкант замолчал.
– Чтобы народ развлечь. И чтобы народ меня развлек. Дома, знаешь ли, только и остается, что на стены выть, – криво улыбнулся он, глядя на Арчи относительно здоровым левым глазом. – Жена умерла, дочка на работе. Я один. Человеку вообще хорошо, только когда он с другими людьми. Вот ты, например. Не побрезговал, пообщался. Уже хорошо. Спасибо тебе. День и удался.
Он покачал головой.
– Ну что, «Августина»? Я еще этот знаю, Альбинони. Хошь, сыграю? – глухо спросил он, нервно сжимая скрипку.
– Не хочу, – честно сказал Арчи.
– Ну и дурак, – обиделся музыкант. Он все-таки начал «Адажио». Простенько так, безыскусно. Ужасно. Арчи казалось, что он специально фальшивит куда больше, чем может, чтобы наказать Арчи. Так что он сходил еще за вином, за брускеттой и уселся прямо на брусчатку.
На закате за музыкантом пришла его дочь, повозмущалась, что он снова сбежал из дому. Он, кряхтя, уселся в инвалидное кресло.
– В гости не приглашаю. Аустере против будет, – сурово сказал музыкант.
– Будет врать-то, – невозмутимо отозвалась его дочь. – Пойдемте, – обратилась она к Арчи. Он засмеялся.
– Спасибо, но мне правда неловко. И вашему отцу нужно отдохнуть.
Она согласно усмехнулась и потрепала отца по плечу.
– Спасибо, что развлекли его, – обратилась она к Арчи.
Он пожал плечами.
Самое дивное случилось потом. Официант поставил перед ним бокал с вином. Арчи удивленно посмотрел на него. Официант – подмигнул.
– Хороший он дядька, пусть и чудаковатый, – пояснил он. – Шеф угощает.
Арчи сидел в этом кафе до часа ночи точно. Официанты уже принялись составлять стулья, одна из них даже взялась заигрывать с Арчи. Он пытался отшучиваться. Получалось ужасно. Ему наверняка будет стыдно потом. А пока было здорово. Чувствовать себя одним из них, обычных людей. Чувствовать себя обычным человеком.
========== Часть 21 ==========
Вырвавшись из центра, отделившись от людей, с ним связанных, Арчи Кремер выяснил две вещи: он может дышать полной грудью, даже когда воздух кругом спертый. И второе: как бы хреново ему ни было, достаточно повернуть голову вправо-влево, чтобы выяснить, что там стоят люди, которым приходится куда хреновее, чем ему. У него, Арчи Кремера, пусть даже Арчи 1.1, была отличная квартирка, между прочим, в которой он мог скрыться от всех людей, даже медиаюнит отключить. У него, Арчи Кремера, были отличные учителя и возможность отправиться практически в любую точку мира. А кто-то вынужден был горбатиться, чтобы обеспечить семью, и все с двенадцати лет. У него, Арчи Кремера, была жуткая болезнь, а теперь все отлично, руки Арта не сломать, даже если постараться, можно прыгать с офигенных высот, нырять глубоко-глубоко или кататься на горных лыжах и совершенно не бояться за свое здоровье. А кто-то так и чахнет медленно, потому оказывается ненужным ни в каком проекте. Обсуждать такие вещи с Пифием Манелиа Арчи остерегался: неизвестно, кому и что он рассказывает. Хотя и хотелось. Крутись как хочешь, а Пифий был обучен понимать других людей, и у него был талант к этому; другие пусть и были ловки и типа чутки, но не так. А помимо этого, дело просто было в том, что за многие месяцы в проекте, и до трансплантации, причем, Арчи привык болтать на самые разные темы с Пифием, не боясь наткнуться на неловко скрываемый высокомерный взгляд взрослого, которым оный одаривал бы ребенка – мол, что бы этот сопляк понимал в судьбах мира, но с его стороны так умилительно пытаться соединить в одном предложении высокие идеалы и свой скудный словарный запас. Пифий как раз был слишком мудрым, что ли, чтобы списывать со счетов подростка Арчи Кремера, и это располагало к нему. Так что не всегда получалось держаться с Пифием настороже, и страстное желание подростка предложить план по спасению Всего от Всемирного Зла брало верх над недоверчивостью; тем более и Пифий поощрял такие разговоры – ну как не поддаться на уловки этого лиса, если на них хочется поддаться? Правда, после таких задушевных бесед, распрощавшись с ним, завернув за угол, Арчи замирал и раздумывал: а не вернуться ли к нему и не потребовать ли, чтобы Пифий не выставлял на всеобщее обозрение сокровенные тайны Арчи Кремера? Удерживало только одно: Пифий – доктор, условно говоря, и для него тоже действует этот принцип тайны пациента-терапии. Так что он будет помалкивать. И самому Арчи не хотелось портить воспоминания о беседе выраженным вслух недоверием к человеку, который поспособствовал этому невероятному ощущению понятости, что ли, признанности.
