Иногда Арт уступал Арчи управление телом, и у того не получалось. От него требовали мгновенной реакции, а Арчи мог быть быстрым ровно настолько, насколько это позволяли человеческие нейроны. Он был недоволен, и Арт позволял себе осторожную ласку: мол, все в порядке, хозяин, ты учишься, это отлично. Арчи казалось тогда, что у него на плечах растянулся большой кот и урчит, прикусывает мочку уха и мурлыкает, лениво взмахивает хвостом, словно говорит: жизнь фигня, а вот я – до чего хорош, со мной не пропадем. Разве Арт не чувствовал необходимость продемонстрировать так свою поддержку? А Пифий наверняка сказал бы, что Арт, как и положено искину с выдающимися диагностическими способностями, отреагировал на миоэлектронные импульсы в мозгу, соотнес их со знакомыми параметрами, расценил их как критические и применил способ воздействия, который сам Арчи – возможно, неосознанно – оценивал как вдохновляющий, либо после бесконечного, непрекращающегося сканирования информации в доступных источниках определил такой и такой алгоритм как допустимый и соответствующий психотипу Арчи, и вот. Что ни в коей степени не умаляет его заслуг и даже здорово, но это не эмоции; и сам Арт может быть не до конца при чем – он предложил образ, а Арчи сам бессознательно развил его и утешился им. Или: иногда Арчи становился чрезмерно осторожным, и тогда Арт предлагал ему иной образ для вдохновения. Арчи казалось, что огромная лохматая собака тянет его туда, куда следует, и приходится тянуться за ней, пусть и страшно, и боишься очередной неудачи, и не хочешь опозориться на глазах у посторонних. И снова ведь: Арчи понимал, что чувства Арта ни при чем, достаточно небольшого анализа биофизиохимических параметров, определения паттерна и соотнесения его с доказуемо успешными. Магия очеловечивавшегося искина истаивала. Арчи и не собирался делиться с Пифием своими ощущениями – тот ведь, зараза, препарирует еще и их. Ему это будет в удовольствие, а для Арчи этот анализ будет значить еще одну утраченную мечту, еще один разоренный воздушный замок.
А любопытство брало верх. Арчи как-то незаметно вжился в свой новый образ, стал принимать как само собой разумеющееся, что на него реагируют, как на Арчи Кремера, немного занудного, немного застенчивого, немного медлительного, очень дотошного, всегда готового помочь человека. Скорее взрослого, чем подростка: по крайней мере, при нем не стеснялись обсуждать очень взрослые темы, и Арчи полыхал бы от смущения, как зарница, будь у его тела еще и такая возможность. И никак не человека с искиньим телом и вторым мозгом. Все умные дядьки и тетки – заведющие лабораториями – иногда осекались, когда обнаруживали, что рассуждая об Арчи 1.01, к примеру, они неизбежно говорят об Арчи Кремере; и они растерянно смотрели на Арчи, словно не понимали, как это: что, малыш Арчи – и искин? Но это они. Не так Пифий. Он подчас забывал об Арчи, увлекаясь своими экспериментами с Артом., а приходя в себя, нисколько не удивлялся, обнаруживая, что за ним следит Арчи.
– Это и тебе полезно, – пожимал он плечами. – Вдруг ты влюбишься в киберпсихологию, а опыт у тебя уже ого-го какой будет.
Арчи предпочитал отмалчиваться. Он-то знал уже, куда его намерены засылать на всякие практики в ближайшие три года и где он начнет учиться по истечении третьего. Что именно он там будет изучать, он пока еще не знал, и это было не так чтобы важно. Но едва ли это будет киберпсихология. Просто из упрямства это не будет она.
Куда больше Арчи занимал сам Пифий. Вот когда он смотрит не на него, а куда-то ниже, на ключицы – он обращается к Арту, или это у него привычка, как у Арчи косой взгляд? Когда он смотрит прямо в глаза Арчи и жонглирует жутко сложными словами и очень мудреными понятиями, он действительно делится с ним своими соображениями – или проверяет, как хорошо Арчи и Арт взаимодействуют? Ведь без Арта понять, что Пифий наговорил, иногда бывало просто невозможно. И вообще: Пифий может различать их с Артом? Как он относится к ним с Артом? Для него это важно, и вообще – это важно?
