Наверное, только к концу третьего месяца что-то изменилось в отношении к нему. Полковник Оздемир неожиданно объявил учения, распределил роты по очень хитрой схеме, вручил бумажные карты и разрешил применять предельный минимум обмундирования. Нужно было пройти по тылу вражеской территории, переплыть заболоченное озерцо и соединиться с союзниками, и ребята начали тонуть в этом проклятом озерце, хуже того – вязнуть в иле, путаться в гнилых ветках и кореньях, и выбраться было до чертиков сложно. Кто мог, хватался за деревья, вытаскивал других. Арчи – просто вытаскивал. Ему-то было все равно, по дну ли ходить, от него ли отталкиваться, чтобы выбраться на берег,
Когда они выбрались на берег, майор Винци сказал:
– Ты, однако, даешь. Долго можешь под водой находиться?
Арчи молчал. Затем отважился:
– Долго.
– Насколько? – осторожно спросил майор Винци.
Арчи посмотрел на солдат, стоявших рядом и смотревших на него. Опустил голову, поднял и сказал, глядя ему в глаза:
– У меня есть жабры.
– Как у дельфинов, что ли? – вырвалось у Улли.
Арчи покачал головой.
– Как у рыб.
Майор Винци присвистнул.
– А сейчас ты как дышишь?
– Легкими, – невесело усмехнулся Арчи.
– Так ты этот, мутант, что ли? – спросил Барти.
Арчи снова покачал головой. Пожал плечами.
– Нет, наверное.
Майор Винци рыкнул на солдат, чтобы кончали страдать херней и начали заниматься делом. Но теперь Арчи был уверен: он не сводил с него взгляда.
Дамиан Зоннберг был допущен в святая святых – неофициальные помещения генштаба. Его пригласили задержаться после формальной оценки старжировки Артура Кремера. Он был горд, он нервничал. Стажировка была признана относительно успешной. Действия Кремера в самых разных, в том числе экстремальных ситуациях – отличными, подготовка – блестящей. Некоторые психические характеристики все же оставляли желать лучшего, в частности взаимодействие в коллективе. Генерал Аронидес отмалчивался, но внимательно следил за разговором.
– И все-таки, – произнес он наконец, – если судить по записям, по отчетам полковника Оздемира и майоров Винце и Хелави, этот Кремер производит впечатление не очень хорошо социализированного молодого человека.
– К сожалению, это может соответствовать действительности. Он интровертирован, не очень легко идет на контакт. Инертен в этом плане, – согласился Зоннберг. – Он проходил социализацию в условиях, несколько, м-м, отличных от нормальных. Но доктор Манелиа вполне удовлетворен и тем, как Кремер прошел стажировку, и тем, как он вообще развивается в этико-эмоциональном плане.
Генерал Аронидес задумчиво улыбался, слушая Зоннберга. Он вроде был согласен с оценкой полковника Оздемира, и при этом в его замечаниях звучало это издевательское «но».
– А доктор Манелиа доволен тем, как развивается искин Кремера? – спросил он после недолгой, но очень многозначительной паузы.
Зоннберг хмыкнул.
– Вы хотите его экспертную оценку или личную?
– Экспертных оценок он надавал на годы вперед, – добродушно отозвался Аронидес под смешки коллег.
– В таком случае позволю себе быть дерзким и заявить, что он в восторге. Столь близкая интеграция наилучшим образом способствует развитию искина.
– Но ведь не за счет хозяина? – терпеливо уточнил Аронидес.
========== Часть 25 ==========
Это была не первая и наверняка не последняя стажировка Арчи Кремера, после которой он возвращался в центр. В недалеком будущем – по заявлениям все того же Дамиана Зоннберга – Арчи предстояло жить вполне самостоятельно, но в непосредственном контакте с руководителями проекта; жить на грант, в месте, одобренном этими самыми проклятыми руководителями проекта, учиться в месте, одобренном проклятыми руководителями проекта и, скорее всего, их начальством, а затем работать там, где они же укажут, но у Арчи будет вполне убедительная иллюзия свободы. Но это потом.
