И была эта часть рядом со Средиземным морем. Те же три месяца, тоже вроде как экстремальные условия; не то чтобы самые-пресамые, но невероятных заданий хватало. Можно было доказывать всем и вся, что Арчи и не такое делал, но и на этот счет он был предупрежден Пифием: он отсоветовал хвалиться, потому что себе же дороже выйдет – с них станется расценить это как бахвальство, потому что никто в здравом уме и не будучи знакомым с проектом не поверит, что, например, можно спуститься под воду на глубину в полтора километра, будучи одетым только в водолазный костюм, пусть нового поколения – но даже не скафандр: такого не бывает. Никто не поверит в показатели, которые считались нормальными для Арчи Кремера – Арчи 1.1, и совершенно недостижимыми для человека: и ими хвастаться не стоило по тем же причинам. Люди, с которыми Арчи провел это время, были элитой армии, знали, что они элита, считали, что носят это звание достойно и заслуженно. И менталитет у них был такой – элитный. В плане практики они были отличной компанией. В плане психологической совместимости – отвратительным материалом. Удивительно было, как это скопище законченных эгоцентриков оказывалось способным отлично выполнять командные задания. А ведь они были эгоистами, не в последнюю очередь самовлюбленными павлинами, гордящимися всем в себе и на себе: объемом мышц, скоростью и техникой бега, плавания, стрельбы и чего там еще, обожающими оружие и способными в любое время дня и ночи сообщить дату его выпуска, допусков и поверок, но пренебрегающими днями рождения самых близких людей, и при этом словно кичащимися своей сентиментальностью, когда доставали банальные, старомодные фотографии своих, к примеру, подруг и рассказывали, какие те замечательные. А иные бы не выжили, не дотянули до такого уровня и не удержались бы на нем. Так что общение с ними было отличной школой, а вот с личными отношениями не складывалось. Только к концу стажировки Арчи смог завоевать немного уважения. Возможно, продлись она еще пару-тройку месяцев, с ним бы и на равных заговорили, но были запланированы эти вот три месяца – пятнадцать недель, если быть точней.
Майор Винце неожиданно начал показывать Арчи свое расположение; а он мог быть очаровательным, когда хотел. Арчи, видевший не только это, столкнувшийся с его жесткостью, подчас жестокостью, эту душевность не принял, но и не отторгнул; а внимание майора Винце сводилось к одному: разузнать, что именно Арчи может и почему. Это было забавно иногда: майор Винце приглашал его посидеть рядом, полюбоваться закатом, выпить кофе, интересовался книгой, фильмом, статьей, мнением Арчи, сам что-нибудь рассказывал. И все это время как пиранья кружил вокруг него, чтобы вцепиться в плоть и рвать ее до кости. Да что там: Оздемир подошел к Арчи после ужина, поинтересовался, как обстоят дела, предложил заглянуть к нему, так сказать, для неформальной беседы и обсуждения прохождения практики. Арчи подчинился: глупо было бы расценивать это как приглашение, которое можно отклонить, как бы широко Оздемир ни улыбался – приказом это было. Затем к ним присоединился Хелави и даже с пирогом, который испекла его подруга, и эти двое постарались вытрясти из Арчи душу, вызнать, что он за тип и откуда на них свалился. Наверное, если бы Арчи расценил это как предательство – оскорбление – унижение, это было бы оправдано. Но для такой оценки и Арчи должен был обладать иным опытом. К сожалению, он ничего другого не знал, не ждал тоже, а уворачиваться был привычен. И пирог был вкусным; и Хелави неожиданно благодушным, и Винци оказался очень интересным собеседником с неожиданным хобби – он собирал фигурки животных, сделанные из неожиданных материалов; при всем при том Арчи не размяк настолько, чтобы заговорить о центре и проекте, хотя и удивлялся праздно, неужели у них недостает возможностей, чтобы разузнать у приятелей на самом верху, например, что за проект.
Все те же Барти и Улли не раз и не два попытались напоить Арчи; это, в принципе, было даже забавно – пить местные настойки, слегка притворяться, что пьян, а потом, когда они расслабятся, сами напьются, внезапно протрезветь: у них делались офигенные рожи. Улли однажды зашел настолько далеко, что подсыпал Арчи «зайку» – новомодный наркотик, подавляющий волю, способствующий внушению, немного, но слабо стимулирующий чувственность, часто используемый на свиданиях, чтобы гарантированно заполучить свою порцию секса. Сволочь он, конечно, редкая, но, как ни странно, обаятельный. Откуда ему было знать, что такие штуки на Арчи в принципе не действуют: Арт провел анализ напитка, указал на концетрацию, сообщил о возможном воздействии – и нейтрализовал «зайку». Арчи широко раскрыл глаза, приоткрыл рот и начал внимать. Улли старался, заливал о чем-то невнятном, подкрадывался все ближе. Спросил неожиданно:
– У тебя подруга же есть?
– А? – удивился Арчи.
– Подруга, говорю, есть? Невеста там, девушка.
Арчи рассеянно улыбнулся и покачал головой.
