Пока же Арчи Кремер возвращался после всех своих стажировок в центр. После месяца в спортивном лагере – с середины июня до середины июля, ему тогда было неполных семнадцать, а всем, кто вокруг – по восемнадцать–двадцать с хвостом; затем еще один схожий лагерь, в котором Арчи провел около двух месяцев и здорово сдружился с двумя ребятами и, как ни странно, психотерапевтом – она должна была поддерживать его, этакий эрзац Пифия Манелиа. Первое ее рабочее место, именно рабочее, а не в качестве беби-ситтера или какого-нибудь выгуливателя собак, чтобы заработать немного карманных денежек; Арчи ощущал какое-то старческое умиление, и этот оттенок – снисходительности, сознания того, что он пережил побольше, чем она, он стал ему понятен только спустя изрядно времени, в беседах все с тем же засранцем Манелиа. Самым сложным на поверку оказалось сохранить отношения с теми ребятами и с Еленой. Первое – получилось. Второе – было прекращено самим Арчи: потому что ему стало не по себе, когда сообщения от нее становились все непонятней, все – интимней, что ли; Елена хотела быть с ним откровенной, Арчи – не мог, не умел, не хотел. А ребята были в порядке. Роберт Дармстедт и Андрей Войновский. Андрей настаивал, чтобы Арчи непременно отправлялся с ними в близлежащий городок, а там в клуб, а там танцевал и чтобы обязательно знакомился с девушками, а тренировки – подождут. Роберт, Роби Бронза, был здорово себе на уме парнем. Но когда Арчи замыкался в себе, нервничая от обилия новых знакомых, выпивок и дичайшей какофонии звуков, Роби Бронза мог оттащить его в туалет и ехидным замечанием, анекдотом, старой, замшелой сплетней привести в себя. После рассказа о том, как Андрей Войновский пытался в гордом двенадцатилетнем возрасте ухаживать за сиськастой Тиной из параллельного класса, и во время самого длинного эпизода приставаний у него была расстегнута ширинка, а нижнее белье было, простите за подробности, веселенького розового цвета, Арчи смеялся, когда возвращался из относительного уединения в тот бедлам и глядел на Андрея – не мог не вспоминать веселенькие розовые семейники, и жизнь казалась очень даже приятной. Роби Бронза с завидным постоянством появлялся из ниоткуда в перерывах между соревнованиями, однажды даже всплыл в чате Арчи с требованием бросить все и лететь в Бразилию, потому что у него день рождения, он снял яхту и хочет, чтобы Арчи просто непременно был там, и билет ему куплен; и Андрей орал рядом, что все готово для встречи прекрасного принца Арчи Кремера. Помнится, Пифий тогда был крайне недоволен, долго брюзжал, что это вопиющая безответственность и разгильдяйство – и это со стороны выдающихся спортсменов, и прочая, и другие назидательные занудства. Счастье, что решала тогда Матильда, а она категорично сказала: мальчику нужен отдых, особенно от Пифия и клизмы-Зоннберга; и мальчик отправился в Бразилию, чтобы провести четыре чудесных дня на яхте, болтавшейся в бухте на восточном побережье материка.
