Арт был образцовым докладчиком: учитывал все, сообщал бездну информации, которую сортировал с каждым разом все лучше и лучше. И если сравнивать Арта поначалу, Арта немного позже, когда их с Арчи знакомили, и Арта после двух лет непрерывного взаимодействия, то эволюция была ошеломляющей. Арт получал беспрепятственный доступ к базисной информации, составлявшей низший уровень знаний человека, и основным алгоритмам обращения с ней, и тем самым устранялась необходимость ее селекции и обработки, чтобы сообщить искину; он таким же образом знакомился с новыми областями знаний – вместе с Арчи-первопроходцем, с ним вместе осваивался в ней и постигал, и как выяснялось, это основательно стимулировало его развитие. Особенно если учитывать, что с Арчи поневоле попадаешь в неожиданные ситуации.
Отчеты Арчи были куда более сдержанными. Для него важными оказывались совершенно иные ситуации – чаще всего касавшиеся взаимодействия с другими людьми. В них Арчи терялся, пусть и значительно меньше, чем раньше; в них он вел себя частью простодушно, частью нечеловечески сдержанно, частью с детским любопытством. Пифий недоумевал иногда, пытаясь анализировать мотивы тех или иных реакций Арчи: он мог со значительной долей уверенности препарировать поведение Арта, а с Арчи это не всегда удавалось. И даже его коллеги-психологи, с которыми он обсуждал поведение Арчи, заменив его скучным «клиент К.А.», недоумевали иногда, пытаясь распознать мотивы его поведения.
Те же конфликты с майором Винце, которые ловкий вояка, разумеется, избегал преподносить именно так. Чисто формально Арчи вел себя в таких ситуациях очень предусмотрительно, избегая любых действий, которые майор Винце и солдаты могли преподнести как триггеры; это не особо помогало – они цеплялись за что-нибудь другое, и результат был все тот же, и поводы для моббинга находились все равно. Но что именно побуждало Арчи на такое поведение – невероятно выдержанное, неестественное даже для взрослого человека с устойчивой психикой и куда более значительным жизненным опытом, было для Пифия предметом крайне пристального внимания. Даже если взять за данность обычного юношу восемнадцати лет от роду, вычеркнуть гормональную перестройку и отсутствие других буйных подростков, приплюсовать нестандартные условия взросления, добавить всеобъемлющий контроль специалистов самых разных отраслей, то и такая диспозиция не объясняет всего. Откуда у Арчи такая выдержка, исключительно социогенными и личными причинами Пифий объяснить не мог. Точнее, боялся. Потому что достаточно было вспомнить Арта, чтобы сказать: а ведь точно.
Пифий был рад видеть Арчи. Самую малость удивлен видеть его неизменившимся – три месяца на свежем воздухе, под средиземноморским солнцем, пятнадцать недель непрерывных тренировок, и никаких внешних изменений. Был бы Арчи человеком – да, бесспорно, загорел бы дочерна, волосы (те, что отросли, разумеется) выгорели бы на солнце, равно как и брови с ресницами, он наверняка накачал бы себе невероятные мышцы, и даже походка была бы иной – этакой самонадеянной, бесконечно уверенной, акульей. Особенно если учитывать, что начальство той базы осталось им вполне довольно и даже чуть-чуть сверх того, и Арт сообщал об успешном освоении самых разных ситуаций, и сам Арчи сдержанно признавал, что вполне справлялся с теми и теми заданиями центра, начальства гарнизона и вполне достоин неплохой самооценки. Иными словами, Арчи делал все то же, что и другие, делал хорошо, ему это даже удовольствие приносило, и это должно было значить соответствующие изменения и во внешности. А в кабинет входил все тот же Арчи все той же, может, чуть более мягкой, экономной, рысьей походкой. Пифий искал другие видимые изменения, но, наверное, скорей в потакание собственному тщеславию, чем всерьез рассчитывая что-то найти. Хотя: волосы все-таки чуть выгорели. Но это исправляется коррекцией пигментации, если Арчи захочет.
Так что Пифий разыгрывал гостеприимного хозяина, а сам все размышлял: следует ли ему быть другим? Следует ли спросить у Арчи, можно ли вести себя чуть по-другому.
Впрочем, спросил он не это. Помолчав немного, окликнул:
– Арчи!
Тот отозвался глубокомысленным:
– М-м?
– Позволь поинтересоваться, кто сейчас ведет разговор – ты или Арт.
Арчи посмотрел на него, вежливо приподнял брови, вежливо же улыбнулся.
– Для тебя это важно?
– Очень. Я пригласил тебя.
– Ты готов пренебречь Артом, хотя, помнится, немало раз восхищался им? Мол, произведение искусства, невероятные достижения, что там еще, – ответил на это Арчи.
– Это все остается неизменным. Я все так же в восторге от Арта, более того, я во все большем восторге от него. Он развивается и качественно, и даже в таких направлениях, которые мы не учли в прогнозах. Я рад. Но я все-таки хочу говорить с тобой. А ты все чаще прячешься за него.
Арчи помолчал, затем сказал:
– И?
Пифий развел руками.
– Действительно. «И». Можно узнать твои мотивы?
