– С точки зрения иерархии существует несколько моделей поведения Арта. Он действительно выбирает наиболее оптимально соответствующую актуальной ситуации. В зависимости от этого он может сообщать критически важные сведения, не согласовывая эти действия с тобой. В качестве примера. С тобой что-то случается. Вообще, – уточнил Пифий, обведя руками какое-то огромное яйцо в воздухе. – Нанесены тяжелые или критические повреждения системам жизнедеятельности, либо мозга, – помедлив, уточнил Пифий. – Арт сообщает об этом, запрашивает помощь. Это, я думаю, понятно. Возможен вариант, когда тебе взбредет в голову нарушить лояльность центру, вышестоящим лицам… что-нибудь такое. Алгоритм таких оценок существует давно, проверен неоднократно, надежен, принят Артом. И очень хорошо защищен от несанкционированного доступа, что в принципе легко объяснимо. Во всех остальных случаях руководители проекта предоставляют тебе все больше самостоятельности и практически не вмешиваются в твою жизнь, а Арт может получать свои задания, не связанные с тобой, а только с локациями, в которых ты находишься, но в таком случае он работает исключительно как посредник. Ты можешь обращаться к нему с запросами о таких заданиях, он не откажет тебе. Не имеет права. Ваша иерархия тебе давно известна. Он – всего лишь твой атрибут.
Арчи кивнул.
– Так почему ты выбрал такое странное определение – поучительное время? М, Арчи?
– Потому что это было ужасное время, – мягко улыбнулся Арчи. У него залучились глаза. Кажется, самому Арчи было смешно признаваться в своих чувствах. – Я очень хочу верить, что генштаб не запихнет меня в такую мясорубку на постоянной основе.
У Пифия перехватило дыхание. Он знал, был уверен, что знает, что именно сидит перед ним – существо, на девяносто восемь с небольшим процентов состоящее из искусственных материалов, и только на оставшиеся процент с чем-то там из естественной материи, из одного органа, считай; а Пифий видел человека. Непохожего ни на кого из знакомых, обладающего новыми и совершенно непонятными качествами, которые Пифий смог бы опознать, но не всегда был в состоянии объяснить. Удивительно желанный человек. Вожделеемый. Недоступный. Человечный.
– Ужасное? – быстро повторил Пифий, борясь со смятением.
Арчи посмотрел на него веселым, а в глубине печальным взглядом.
– М-гм. Возможно, я решил в порыве самонадеянности, что все спецназовцы похожи на Монти Джонсона. А они совсем не похожи. Сложный народ. Кентавры, воистину. У них очень своеобразные шаблоны и кодексы практически на каждый случай жизни, даже, наверное, на личное время тоже. Знаешь?
– Знаю. Я сам из такой семьи.
Арчи внимательно посмотрел на него; Пифию захотелось опуститься перед ним на пол и положить голову ему на колени. Неизвестно было, чего хотелось Арчи. Кажется, выговориться, проговорить ситуацию – с человеком.
– Это многое объясняет, – иронично улыбнулся Арчи, – я, кажется, понял, к чему были те твои объяснения об очень замкнутых группах. Кстати, мне очень понравилось представлять их с розовыми бантиками в волосах. Они тогда не такими угрожающими кажутся.
– Арчи, ты легко можешь справиться с любым из них, – поспешно вмешался Пифий. – Твоих способностей хватит на то, чтобы без проблем разделаться с любым противником, ты сам знаешь.
– Я – нет. Арт со мной – может. Только это ничего не даст. Не дало бы.
Пифий молчал. Арчи тоже. Вопрос, который, кажется, был уместен, был совершенно ненужным. Пифий заранее знал на него ответ. Но все-таки спросил:
– Почему?
– А разве дало бы? Я вообще, если честно, завалил эту стажировку. Мне же нужно было учиться взаимодействовать, бла-бла, коллектив, бла-бла, кооперация, бла-бла.
Пифий издал злорадный смешок: интонация Зоннберга была очевидна, а пародия – ядовита, вредна, непочтительна.
– У меня как раз не получается взаимодействовать, – признался Арчи, задумчиво глядя на чашку. Он осторожно поправил ее, снова сложил руки на груди.
– Почему? – осторожно спросил Пифий. Он-то сам ответа не знал и даже если предполагал, то все равно сомневался. Верней, был бы это просто Арчи Кремер, можно было бы определить. А так – только на его, Арчи, откровенность рассчитывать и приходится.
Арчи молчал. Наконец поднял голову, посмотрел на Пифия и перевел взгляд в окно.
– Они глупые, – честно и грустно признался он. – А я рядом с ними дурак. Понимаешь? – Пифий пожал плечами, Арчи продолжил: – Они глупы в соответствии с когниоинтеллектуальными схемами, которыми ты тут оперируешь. У них нет искинов, как у меня, нет этой возможности рассчитывать на всю базу данных центра, генштаба или интрагалактической библиотеки. И все равно: я остаюсь дураком. Потому что я обращаюсь к Арту, он просчитывает траекторию, путь, скорость, икс, игрек, альфа, омега, мы прикидываем оптимальную точку старта, а Улли приходит, высмаркивается на пол и говорит: туда, нахрен, и бегом! И все.
– Улли? – повторил Пифий. Голос прозвучал против его воли угрюмо.
Арчи усмехнулся, взял чашку.
– Улли, – тихо повторил он. – Глупое имя. Но он носит его с достоинством. И имя становится достойным.
