Пифий хотел знать куда больше. Но заставил себя спросить:
– А если не обращаться к Арту?
Арчи пожал плечами. И заговорил о другом: где именно он совершал ошибки, когда знакомился с солдатами. Что именно сделал не так и как это можно было сделать лучше. Пифий вынужден был участвовать в этом разговоре, хотя его интересовало совершенно другое – то, о чем Арчи предпочитал умолчать. Но и это было важно для Арчи – и для Пифия, и поэтому они говорили; Арчи время от времени отправлял краткие сюжеты на медиаюнит Пифия, они анализировали их. Словно это были учебные ролики, разыгранные для них незнакомыми актерами, а не оплошности самого Арчи.
В общем, кофе был отличным, разговор продуктивным. Арчи сообщил Пифию, что хочет съездить в город, отдохнуть, побродить, может, посидеть в кафе. Пифий пожелал приятного вечера; Арчи пожелал ему спокойной ночи.
В городе ему давно приглянулось кафе рядом с рекой. Можно бесконечно долго сидеть, глядеть на реку, и каждое мгновение она будет иной. Отличное место для того, чтобы подумать, поразмышлять, а если собраться с духом, то еще и помечтать.
Вопрос Пифия, который Арчи предпочел проигнорировать, беспокоил его самого и тем больше, чем в более сложные ситуации засовывало его провидение. Что будет, если не обращаться к Арту за бесконечными расчетами, анализом ситуаций, а довериться себе и действовать, полагаясь на свою собственную способность принимать решения? Арчи решился на это – в гарнизоне так раза три, наверное, и все ближе к концу стажировки; потому что он отлично понимал тогда, что помощь Арта – здоровская штука, но отнимает у Арчи слишком много времени, а майор Винце или сама ситуация требовали немедленных действий. В общем, это было возможно и даже оправдывало себя. Только Арчи, наверное, был слишком привычен жить в плену всяких «но». А может, действовал слишком рассудочно. А может, просто не был способен действовать самостоятельно. А может, просто трус.
========== Часть 26 ==========
Десятилетие проекта «Арчи 1.1» отмечалось не то чтобы с государственным размахом, но отмечалось. До этого дни рождения Арчи Кремера проходили в центре, устраивалась вечеринка для всех, Арчи натужно улыбался первые полчаса, а затем забивался в угол или вообще сбегал куда-нибудь и упрямо занимался будничными делами. Спроси его кто, любит ли он свои дни рождения, Арчи был задумался. Скорее да, чем нет. Хотя с другой стороны, скорей нет, чем да. Без таких празднеств было бы, наверное, проще. Хотя с ними веселей. А если мыслить чуть глобальней, то участники проекта имеют право порадоваться – крутись как хочешь, а Арчи им всем обязан очень многим. Хотя бы тем, что он жив до сих пор. И неплохо жив.
Другое дело первый круглый юбилей проекта. День рождения Арчи 1.1 – годовщину трансплантации – отмечать отказался сам Арчи: демонстративно не пришел на вечеринку, у него хватило духу отказаться принять от Зоннберга подарок. Он даже сказал:
– Празднуйте свой успех, хвалитесь, какие вы молодцы, что сделали ту операцию, я не против, но не обставляйте это как мой день рождения.
Зоннберг попытался переубедить его. Это, впрочем, было скорей коленным рефлексом, чем искренним желанием все-таки устроить праздник, основанным на искренней же уверенности в его необходимости. Отнюдь: Зоннберг просто не мог не отреагировать на противостояние подчиненного, он не мог противостоять желанию поспорить, возразить – не в последнюю очередь подчинить. Арчи смотрел на него пустыми глазами, и что-то подсказало Зоннбергу, а Пифий подтвердил, злорадно посмеиваясь, что Арчи запросто мог отключить слух и даже зрение и спокойнехонько смотреть какой-нибудь фильм, позволяя Арту мониторить внешнюю среду. Да, у него хватило бы дерзости. Нет, Пифий не считает, что это дерзость per se, это просто одна из методик Арчи Кремера по сохранению собственного «Я», которое, будем откровенны, треплют, полощут, деформируют и оскапливают все, кому не лень. И нет, Пифий не считает, что непроведение данного праздника каким бы то ни было образом отразится на боевом духе коллег, потому что, будем откровенны, повод для празднования – очень сомнительный. Это как устраивать торжества в честь признания некой абстрактной персоны недееспособной и приставления к недееспособной персоне соглядатая. По крайней мере, ситуация допускает такую интерпретацию.
