Арчи глядел на него, механически улыбался, и Пифий очень хотел узнать, что он при этом думал. На Арта рассчитывать уже не приходилось. Он-то развивался, оттачивал свое умение расшифровывать мыслеобразы Арчи, только и Арчи не дурак был, исхитрялся прятать их все глубже. Пифий решил рискнуть?
– Честно говоря, еще в самом начале, после трансплантации, я мог бы обратиться к нему в схожей ситуации. И он бы достаточно надежно сообщил мне, о чем ты думаешь. Теперь этот номер не пройдет. И кроме того, мне действительно хочется узнать, насколько изменился ты, и узнать от тебя.
Арчи смотрел на стол, на котором стояли чашки с кофе, сладости, орешки – бери–не хочу. Но не хотелось. Ни кофе, ничего. Даже для того, чтобы испытать новый вкус, не хотелось. И Пифию тоже.
– Почему? – спросил наконец Арчи.
– Хм, – усмехнулся Пифий. – Потому, что мне очень интересно знать, что чувствует человек в такой невероятной ситуации, когда попадает во все новые условия. А тебе с этим везет. Каждые полгода тебя забрасывают в какое-нибудь невероятное место. Твоего опыта уже может запросто хватить на две взрослые жизни, а у тебя еще многое впереди. И это же не может не влиять на тебя. На тебя, Арчи, – ответил он на внимательный взгляд, – а не на Арта.
Арчи вопросительно поднял брови и скептически улыбнулся.
– Не на Арта?
– На него тоже, разумеется. Хочешь посмотреть последние экспертные оценки? Я могу даже поделиться с тобой мнениями кое-каких бонз из ВПК. Они жаждут заполучить спин-оффов Арта для своих разработок. Кстати, я включил и тебя соавтором в пару патентов. Твое мнение и твои предложения оказались очень ценными. Но речь все-таки о тебе. Ты ведь был категорически против этой стажировки. Но подчинился. Сейчас бы ты согласился на еще одну такую же?
– Нет, – мгновенно заявил Арчи.
– Ты остался недоволен?
Арчи молчал. Глядел в сторону. Пифий был уверен, что он обдумывает: побыть откровенным – самую малость, всего ничего, или все-таки не расслабляться?
Ему хотелось поделиться. Проговорить все то, о чем он против воли думал. Не хотелось открываться Пифию Манелиа, потому что он наверняка включит это в свои заметки, сообщит Зоннбергу, еще кому. Или предпочтет сохранить в пределах этой комнаты. В которой, насколько Арчи мог судить, были отключены все возможные системы записи. Он просканировал еще основательней, делая вид, что рассеянно обводит глазами комнату, чтобы вроде как не смотреть на Пифия и собраться с мыслями, а сам проверял: есть ли сигналы, которые подтверждают, что идет запись, есть ли жучки, работает ли местный медиаюнит. Нет, все было чисто. Пифий, то ли предполагая, что Арчи будет проверять комнату, то ли из чистого благородства активировал мертвый режим – иными словами, все было отключено, и даже прослушка извне была невозможна. Либо Пифий был хитер и подстраховался чем-то, неведомым Арчи, либо он был искренен.
– Это было очень поучительное время, – меланхолично произнес Арчи. – Я сделаю кофе. Будешь?
– Странный выбор характеристики, Арчи, – отозвался Пифий, справившись с недоумением, – с удовольствием.
Арчи встал. Красивый парень лет двадцати пяти от роду, если судить по внешности, почти вжившийся в тело восемнадцатилетний парень, если судить по паспорту. Неторопливо идущий к автоповару молодой человек с отточенной, продуманной грацией движений – у Пифия складывалось именно такое ощущение. Контроль Арта за движениями наверняка был осознанным; возможно, сам Арчи следил за этим, и было в движениях что-то такое – рассудочное. Движения были подчеркнуто неспешными, рассудительно неторопливыми. Словно Арчи заставлял себя и Арта концентрироваться на них, чтобы отвлечь от чего-то. Творившегося в его мозгу, наверное.
– Можно поинтересоваться, насколько полно Арт информировал тебя обо мне? – спросил Арчи, усевшись, поставив чашку на колено, сложив руки на груди.
– Ты можешь спросить об этом у него, – спокойно отозвался Пифий. – Он не сможет не ответить тебе.
– А если я буду спрашивать его о других? – Пифий удивленно смотрел на него. Арчи уточнил: – О других, кому он докладывает. Мне что-то подсказывает, что я не самая важная рыбешка в этом пруду. Он наверняка в первую очередь подчиняется кому-то вне. Вне центра даже? – предположил он.
Пифий скептически хмыкнул, покачал головой и заговорил:
