Перелет к крейсеру «Адмирал Коэн» был незапоминающимся, будничным каким-то. До крейсера пассажиров доставляли на шлюпке полувоенного образца, что значит минимум удобств при кажущемся максимуме эффективности, Арчи развлекался, примеряя самое разное вооружение на внутренних и внешних ее стенах – до чего хорошо иметь постоянный доступ к очень мощному компьютеру. Пристыковка была какой-то жесткой, то ли за пилота был стажер, то ли виной был полувоенный стиль шлюпки, то ли еще какая дрянь, пришлось, иными словами, поволноваться. Но у Арчи уже был опыт – на Луне и не на таких агрегатах летали, перелетали с нее на искусственные спутники в таких коробках, что он только диву давался, как они стартовые и конечные перегрузки выдерживают, а ребята-пассажиры только смеялись, да свистели-улюлюкали пилоту – одному из них, по сути, и обходилось. Но это там. Здесь же шлюпка была полна гражданских лиц, которые только и прошли, что недельную подготовку в кабине-симуляторе, а опыта реальных интрагалактических путешествий у них как раз не было, что и сказывалось: сначала все прилипли к иллюминаторам, хорошо те были непрозрачными, затем, когда шлюпка сначала глухо стукнулась о шлюзы, затем отчего-то начала вибрировать, в салоне установилась такая нервная тишина, что Арчи практически физически ощутил электрические разряды от их напряжения, волнами пробегавшие по коже. Но все закончилось относительно благополучно и достаточно быстро; в сравнении с теми же симуляциями – так и вообще молниеносно и без инцидентов. Для новичков, впрочем, нашлось изрядно поводов поволноваться, то корпус недобро вибрировал, то был отчетливо (и поэтому пугающе) слышен рев двигателя – это в космосе, где вроде как нет воздуха и не в чем распространяться звуковым волнам. То из пилотского отсека вынырнул один в форме и метнулся в хвост; хорошо без паники обошлось.
После часа и пятидесяти с чем-то неприятных минут в челноке, после перемещения через все шлюзы, проходы, размещения в каютах, обязательного знакомства с правилами поведения на борту начался собственно полет. На Марс.
Сказать бы, что в этом было нечто особенное – так Арчи предпочел бы поосторожничать. Марс был достаточно хорошо освоен, ни в коем случае не полностью терраформирован, как в многочисленных фантастических романах, но площадями для жизни, даже не так – объемами для жизни обладал внушительными. Там можно было жить достаточно комфортно; более того, кое-какие признаки роскоши наличествовали. С этой точки зрения казармы на Луне были куда более спартанскими, а глубинные испытательные, технические и электростанции, которые потихоньку возводились на океанском дне, так и вообще больше походили на капсулы. Наверное, самым романтическим в представлении о Марсе было то, насколько далеко он расположен – не более того. Это как первоклашке первый раз в своей жизни из пригорода дотопать до школы в административном районе. Расстояния – километра полтора, не больше, но впервые – одиссея – проверка на целеустремленность – что там еще, и соответственно – впечатлений! Так и Арчи: ему было любопытно, но не более. Быт представлялся знакомым, пусть приходилось делать скидку на незнакомое общество и наверняка зародившуюся там новую культуру. Его положение тоже не должно было отличаться от всех предыдущих. Обязанности – не неожиданными. Разве что – невероятно далекая планета, которая вынужденно обеспечивает себя сама в условиях исключительно скудных ресурсов: там нужно все, а рассчитывать можно только на себя. Даже с учетом колоссального скачка в развитии межпланетных путешествий, благодаря которому стало рентабельным гонять «Адмирала Коэна», а до этого еще одну жестянку чуть меньших размеров, на Марс и обратно – и с точки зрения хронологической, и материальной, каждые два месяца его не пошлешь, и все, чего не хватает, не привезешь с платформ в Северном Ледовитом океане, с фабрик в Азии или Южной Африке; на Марсе приходилось рассчитывать только на себя и только в следующую очередь на грузовой отсек «Адмирала Коэна», а это накладывало определенный отпечаток на психологию марсиан. Аскетические условия жизни на Марсе в принципе не были для Арчи чем-то неожиданным – он раз за разом попадал в такие лагеря, в которых скудость быта только и была возможна; куда сложней было справиться с беспокойством по поводу очередной новой психологии.
Крутись как хочешь, пусть Аронидес позволял своим советникам и вообще самым крутым погонам с юношеской горячностью обсуждать возможность применения комбинированных биокибернетических организмов вне земных и околоземных пространств, читай таких, как Арчи, то ли сильно развитых искинов, то ли сильно усовершенствованных людей, читай там, далеко, докуда на самых мощных кораблях лететь месяцами, но даже самый отчаянный консерватор не мог отрицать, что обустройство человека в радикально новых условиях влечет за собой не только изменение этих условий, но и изменение самого человека.
