Одно дело быть космодесантником на Луне, летать на вахты к Венере – и совсем другое город на Марсе. От Луны до Земли практически рукой подать, скучнейшее, рутиннейшее путешествие, голубая планета возбуждает, вызывает священный трепет в сердце и комок в горле первые два-три раза, а затем это превращается в работу. Ну родная планета, ну далеко. Выйдем, задерем голову, прищуримся, посмотрим вверх – увидим. Понадобится – прокатимся на другую сторону Луны и тогда все равно увидим. Ну Венера, ну далеко, ну жарко, странные пейзажи, особые условия работы – но после этого все равно домой, на Землю. Работники на таких станциях были особым народом, квалификации настолько высокой и многогранной, что мало какие частные корпорации осмеливались предлагать отставным из них работу: потому что натаскивали таких специалистов не по одному году, дрессировали жесточайшим образом, и платить им нужно было бы соответственно. Не дураки же были те, кто просчитывал эти полеты, им нужны были универсальные специалисты – так можно сэкономить на человеческом ресурсе, что значило экономию не только финансовую, но и воздуха, воды, провизии, не в последнюю очередь аппаратуры, офигенную экономию объемов и веса, что опять же значило возможность впихнуть в корабль чуть больше, иными словами, универсальность была тем еще ресурсом, формировавшим и характер; осознание своей уникальности меняло личность, бесконечные перелеты в относительно полной изоляции и в условиях крайне ограниченного пространства меняли ее все больше, но человек-то все равно возвращался на Землю. Ладно, пусть он пропитался романтикой этих странствий и ему на родной планете или даже рядом с ней становилось слишком тесно, сила тяжести была слишком большой, воздух неочищенным, вкус воды никогда заранее не предскажешь – то, что народ гордо называл «естественным», а люди вокруг были, как бы помягче выразиться, недотепами, не познавшими прелестей ЧП в нескольких миллионах километров от родной планеты, практически посередине бездны – над, под, впереди, позади и по бокам от нее; но им было куда возвращаться, их ждали, их встречали, и в том, чтобы высокомерно поглядывать на простых смертных, тоже было определенное удовлетворение, вознаграждение, компенсация. А эта долбаная марсианская община все больше становилась штучкой в себе. В нее влиться – непросто, стать простым обывателем в городе – не получится, бездельников оттуда запросто выкидывали обратно на Землю, и в ней все отчетливей выделялись свои лидеры, свои мотивы, своя политика, чего уж.
Пока они были почти полностью зависимы от терранской поддержки. Всё высокотехнологичное, а вместе с технологиями и люди на сто процентов поступали на Марс с Земли. Чтобы марсиане что-то могли противопоставить, чтобы оказалось возможным относительно автохтонное существование, необходимо, чтобы населения на Марсе было хотя бы несколько миллионов – в ближайшие восемьдесят-сто лет недостижимая задача. Но и у них тоже были свои рычаги воздействия на Землю. Марсиане, лихое племя, жаждали подобраться к астероидному поясу – что, по большому счету, было мечтой местных, терранских лидеров, что, если на то пошло, было чуть ли не основополагающей задачей коммуны на Марсе. Они уже начали пробные вылеты и даже сумели притаранить первый астероид на тонну с небольшим, ох и ликовал народ. И модус разговоров начал меняться. Не «пожалуйста, не могли бы вы выделить нам то и то, оно не просто необходимое, оно очень необходимое, вы же не оставите в крайней нужде своих братьев и сестер», а «хотите поиметь того и того – мы не против, но и с вас то и то». Этот азартный народ уже понимал важность максимальной интеграции человека и технологии. Собственно, на своей шкуре испытывал каждый день. На улицу выйти – только в скафандре, обеспечивавшем защиту от жуткого холода и куда более страшной радиации, жилье строить – так чтобы света хватало, чтобы воздух был правильным, но и опять же эта защита от солнечной радиации, ураганов, которые на Марсе были, несмотря на совсем редкую атмосферу, и были такими, что мощные воздушные потоки в стратосфере по сравнению с ними – просто легкий бриз; теплицу обеспечить – так воздухом ее накачать чего-то стоит, а почву сформировать – так и вообще задача из сложных, и дело даже не в том, чтобы напитать водой безупречно сухой песок – его хватало, воды на Марсе по большому счету тоже, но и ее нужно добывать со всевозможными ухищрениями, а бактерий не было совершенно, а без них фокуса с урожаем не получалось, а потом еще все сохранить-переработать… иными словами, общество на красной планете изначально зарождалось как технократическое, и проще оно не становилось. Соответственно и отношение к технологиям было этаким – утилитарным. Без них никуда, следовательно они должны быть максимально эффективными при минимуме затрат.
