Это было разумно, дальновидно, не без этого. Подумать только: права на добычу минералов на той же Луне заполучит частная компания. Это значило бы как минимум большой жирный крест на конкуренции пары-тройки отраслей на Земле, их стагнацию, которая повлекла бы за собой кризис еще в паре десятков, а то и сотен. Это веке в девятнадцатом, в его начале, можно было преуспевать в одном городишке, когда другой вымирал из-за голода-неурожая-эпидемий. А сейчас – нет. Не получится процветать, когда народ рядом вымирает. Когда предприятия разоряются, потому что их владельцы косо посмотрели на более удачливых и могущественных конкурентов. Странным это казалось, но цивилизация все ограничивала сильных мира сего в правах и навязывала им обязанности, а при этом лишала и лишала возможностей. И тем более золотое дно – неразведанные сокровища планет и астероидов, особенно актуальные для Земли, уже пережившей два сырьевых кризиса.
Старушка Земля оставалась полна сюрпризов. Замаячил энергетический кризис, причем колоссальный: были разработаны технологии накопления электричества, обеспечивавшие возможность скачкообразного прогресса в электромобильном строении – все пересели на электромобили – а электричества, оказывается, было мало на электромобили и – одновременно – жилища. Вернулись к атомной энергетике, разработали технологии управляемых термоядерных реакций – а в Китае грянула гражданская война, источник редкоземельных элементов враз иссяк, и снова остальные народы на Земле печалятся, что так и зависят от пары-тройки стран, и придумывают нечто новое. И придумали же.
Двигатели, а с ними и топливо, позволявшее очень быстро путешествовать в галактике. А те же Луна, Марс и Венера – это просто terra incognita; спектроанализ, конечно, намекал, а первые зонды подтверждали, что они могут быть очень даже пригодными для промышленных разработок. Все упиралось в технологии. Их разработали. Получилось. Заработало.
И начались постоянные рейды на Марс. Вначале – чтобы выбросить зонды, автоматические вездеходы, а потом и первую группу добровольцев, которые должны были начать терраформирование на Марсе. Начиналось все с пары ангаров. А потом, гляди-ка, появились первые купола, которые вначале соединились, а затем и заменились «пузырями».
Сами «пузыри» были очень сложными конструкциями, которые не только защищали народ внутри от марсианских ветров и солнечной радиации (и практически ничто из этого не поглощалось атмосферой, как на Земле), но и обладали некоторыми ресурсами: скажем, они были напичканы самыми разными элементами: датчиками, сообщавшими всевозможную информацию о состоянии среды вне пузырей, элементами, работавшими как солнечные батареи, и при этом не нарушавшими прозрачность оболочки, элементами, способными даже вырабатывать энергию, когда об оболочки пузырей ударялись потоки ветра – своеобразные пьезоэлементы. А с пришествием Захарии Смолянина, они с его легкой руки еще и фильмы транслировали для тех, кто внутри: когда погода была ясной, а радиация зашкаливала – о том, что солнце вполне благодушное; и что погода все-таки может быть ясной, когда надвигались песчаные бури. В общем, многофункциональными созданиями были эти пузыри. Они защищали людей от суровой марсианской атмосферы, обеспечивали давление, приемлемое для жизни, комфортабельные условия существования для растений, которыми Марс начал обеспечивать себя – это ли не здорово: отличная же альтернатива синтетическим поливитаминным комплексам.
Но самым важным было даже не это, а возможность по-прежнему поддерживать сообщение с Землей. Потому что по самым скромным подсчетам, для того, чтобы марсианской колонии перейти на полностью автохтонное существование, нужно, чтобы население марсианской колонии было не менее четырех миллионов человек – и еще нескольких тысяч многофункциональных андроидов. Это, разумеется, включая развитую добывающую и обрабатывающую, а паче сущего наукоемкую промышленность – всякие там компьютеры самых разных уровней, включая искины.
Этим всем Марс постепенно обзаводился. Он был зависим от Земли, куда больше, чем сам признавал. Поэтому пока он не имел ничего против регулярных визитов «Адмирала Коэна» и всех вещей и людей, которые тот доставлял. Марсианская колония с готовностью отдавала многое и многое из добытого, чтобы оправдать свое сущестование, но обе стороны тихо думали: это временно, вот придет время… Впрочем, пока «Адмирал Коэн» исправно исполнял свой долг.
Чтобы достичь этой мегацели – хотя бы относительной независимости – требовалось малое: возможность обеспечить себя процентов этак на восемьдесят. Оставшиеся двадцать поставлялись бы по-прежнему с Земли. Другой вариант: они заменялись бы товарами, произведенными на Марсе. Непосредственно. Все теми же пятюдесятью с небольшим тысячами населения, специалистами в самых разных областях, но старающимися сделать чуть больше, чем от них ожидается. Ситуация сложная, пока отстававшаяся невыполнимой.
