– Никто не собирается делать это в этот рейс, Лакис, – примиряюще сказал Нурми. – Пока же вопрос ребром не стоит. Мы еще подумаем, потренируемся. То-се. Лапочка нам симуляцию сделает. Правда?
Захария с исключительно самодовольными видом закивал головой.
– Это сумасшествие, – угрюмо говорил Ставролакис часа через два. Лутич молчал. Задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Ставролакис тоже помолчал. – И кажется, это необходимо.
Лутич кивнул.
– Ладно. Дождемся окончания этого вылета и подумаем еще раз. – Подытожил Ставролакис. В его голосе отчетливо звучала неуверенность. Недовольство собой за эту неуверенность. И нежелание принимать именно то решение, которое он все-таки примет.
А Захария Смолянин готовился к возвращению из астероидной одиссеи льва своего сердца, гепарда своей постели майора Николая Канторовича. Хихикал, думая, что доживет, чего доброго, и до адмирала в своей личной жизни – насмешка судьбы, так ее.
К возвращению «Триплоцефала» готовилась и вся команда посадочной площадки. И то ли невеселые настроения Ставролакиса передались ей, то ли они соответствовали самим ее настроениям, но подготовка была суетливой, лихорадочной какой-то. Корабль уже начинал торможение, готовился ко входу в атмосферу и спуску на поверхность в указанное место астероида, а подготовка все не заканчивалась.
Арчи Кремеру было очень любопытно, что да как происходит – как совершается посадка космического корабля таких размеров. На рапорт с просьбой о разрешении присутствовать там Ставролакис просто сказал: «Фиг с тобой, только под ногами у них не путайся». Арчи не собирался. Но через сутки он получил приказ Ставролакиса о прикреплении к личному составу данного подразделения.
– Даже если для тебя вообще никаких заданий не будет, просто полазишь по Олимпу. Он того стоит, – пояснил Ставролакис.
Еще бы.
========== Часть 34 ==========
Несмотря на то, что Арчи знал многое о марсианских рельефах, об ареографии вообще и горе Олимп в частности, увидеть ее собственными глазами значило совсем не то, что смотреть клипы с ней. Она действительно была огромной. Когда поезд подъехал к туннелю, который должен был подвезти их к станции, гора занимала всю перспективу. Арт доложил, что длина туннеля составляет двести сорок километров, строительство заняло почти одиннадцать марсианских месяцев, а в выработке содержалось столько платиновых металлов, что каждый из строителей смог обзавестись если не кольцом, так брелком из платины или там иридия – в качестве премии, поощрения, вдохновения, для некоторых все-таки прощального подарка, сувенира в память о марсианской одиссее; и неважно, что эти сувениры тяжелые – на Земле быть может, но они-то на Марсе.
Захария Смолянин категорически настоял на том, чтобы Арчи составил ему компанию и ни в коем случае не смел добираться до станции пусть на одном поезде, но в разных вагонах. Поначалу он развлекал Арчи, пытаясь описать всевозможные достоинства Панайотиса Ставролакиса, затем пичкал его сплетнями о других звездах Марса. Последние полтора часа Захария отсидел, уткнувшись в свои компьютеры, время от времени вскидывая голову, словно проверял, на месте ли Арчи. Убедившись, что на месте, снова погружался в свои важные дела. Арчи продолжал заниматься самым важным для туриста занятием – глазением по сторонам; Арт пытался быть гидом, и Арчи не возражал. Позже, в туннеле он снова оказался объектом внимания Захарии Смолянина – тому было скучно, возможно, страшно; было похоже и на то, что Захария Смолянин переживал. Оно, конечно, ситуация штатная, полет проходил нормально, космолет затормозил достаточно, сейчас кружил на орбите, готовясь отшвартовать астероид, на нем уже работали двигатели, которыми предстояло управлять из центра, и проходили последние уточнения-корректировки-отлаживания курса. Сама по себе посадка корабля тоже не должна была нести никаких сюрпризов: топлива достаточно и не слишком много, неполадок никаких, все вроде в порядке. Наверное, совершались бы такие маневры каждые полторы недели, ощущение невероятности происходившего притупилось бы; может, оно все-таки притупится лет через тридцать постоянных рейсов. Пока же Захария Смолянин нервничал и пытался скрыть это бесконечными расспросами, а Арчи отвлекал его, уклоняясь от них.
