Кое-что у Захарии Смолянина получалось лучше, чем завести интрижку с первыми попавшимися штанами и спроектировать искин этак на четыреста терафлопс: это, как ни странно, была его несравненная способность обзаводиться врагами. Каким бы душкой Захария ни был, и тот же Николай Канторович не даст соврать: умничка, красавчик, да еще и пахнет натуральной ванилью, а уж как смеется звонко, – а если взяться и посчитать людей, которые скрежетали зубами и чуть ли не пену пускали, так их оказывалось куда больше, чем пристало благопристойному молодому человеку, и, наверное, все-таки больше, чем сам Захария находил приличным. Собственно, по прибытии в Марс-сити Захария успел завести двух личных врагов. Слёту, просто враз. Первым оказался, как ни странно, Илиас Рейндерс. Они были знакомы, пусть его дедом был кабинетный, а потому неизвестный широким кругам адмирал Армин Рейндерс, а не Тот Самый Адмирал Смолянин; соответственно, тусовка была общей. Соответственно все всех знали. Захария Смолянин пренебрежительно фыркал, когда узнавал, что еще к одному зданию для еще одного центра обработки данных приложил руку Илиас Рейндерс, а пару раз даже сбежал из проекта, в котором Рейндерс был задействован. Ничего делового, только личное. Ну и сомнения, что внук зубастого Рейндерса унаследует от деда что-то помимо зубов: больно уж признак доминантный, да еще подкрепленный бабкиными генами – та еще курва; а вот насчет мозгов в семье Рейндерсов Захария Смолянин сомневался и даже заявил пару раз, что слухи об их наличии у Рейндерсов не имеют оснований. Ему сошло с рук – дед тогда еще был главным в генштабе; ему сошло и потом – что взять с этого вертихвостки; ему сходило и много позже: Захария предпочитал остромодные гражданские проекты, и в них были задействованы люди, которым плевать на всяких там адмиралов. Но когда посадочная капсула выплюнула пассажиров в приемном помещении города, Захария осмотрелся и сказал звонким голосом, который был слышен очень далеко и очень хорошо:
– Аф-фигеть гробина. Я так понимаю, эти идиоты взяли за основу план-макет общественного сортира из центрально-африканской диктатуры и надули его, как жабу через соломинку. И в этом клозете они пытаются заставить людей жить.
Из молодого и веселого народа – всяких там киберинженеров, просто математиков, ксенобиологов, ксено же геологов и кого там еще – шутку оценили все, и только Валтасар Линк хлопнул Захарию по заднице и сказал неодобрительно:
– Народ здесь живет, и ты сможешь, Заки.
– Валли, красавчик, я смогу жить даже с тобой, но купол – просто ода убожеству, – огрызнулся Захария и обиженно вздохнул. – Я так подозреваю, что мой прекрасный искин будет тоже размещен в общественном сортире. Ах!
Он драматично приложил руку тыльной стороной ко лбу, лягнул еще одного проходимца, попытавшегося шлепнуть его по заднице, и потопал вслед за виртуальным проводником.
Илиас Рейндерс стоял, крежеща зубами, рядом с комендантом города. Он должен был встретить нового главного и четырех рядовых архитекторов, которым предстояло заменить нескольких людей из проектного центра. Он сверлил взглядом Захарию Смолянина, одежда которого ослепляла буйством красок, и представлял, как может его убить и как долго будет наслаждаться его агонией. Комендант не обращал внимания на эстетические достоинства приемного холла до слов того павлинчика, а услышав их, не мог не согласиться. Впрочем – и что? Помещение функционирует, обладает необходимыми защитными качествами, а больше от него ничего и не требуется, сортир или не сортир.
Захария заметил Илиаса Рейндерса.
– Подумать только! – всплеснул он руками. – Илиас, душечка!
А затем он остановился и изобразил на лице усердную работу мысли.
– А вообще, здесь Илиас Рейндерс, известный разводчик сортиров, он стоит в помещении, похожем на заболевший гигантизмом сортир, и единственный возможный вывод напрашивается сам собой, и эта халупа твоего хилого таланта дело. – И Захария добавил печально: – Рейндерс, ты снова облажался.
