Пифий подтянул стул поближе к Арчи.
========== Часть 10 ==========
Арчи 1.01 был справным – и при его дальнейшем определении не только щепетильный Пифий Манелиа сталкивался с проблемкой. Справным – чем? Организмом? Неправда, слишком огульно, чересчур неточно, и кроме того Арчи 1.01 не был живым в каноническом смысле этого слова, как бы сильно ни хотелось верить в невероятные достижения нейрокибернетики. Для создания этого конкретного искина лаборатории пошли так далеко, что применили некоторые фантастические достижения вроде искусственных нервных волокон, которые в лабораторных условиях показывали чудеса проводимости и реакции. Более того, искин не был сконцентрирован в груди этого тела, которое сидело перед Пифием Манелиа, отвечало, двигало головой и глазами, знакомясь с комнатой; благодаря этим искусственным нервам он был рассредоточен и по всему телу, и, например, пальцы тоже подрагивали, определяя температуру, влажность, состав воздуха и сообщая данные искину, а тот – делясь данными со внешними мониторами. Зоннберг обмолвился как-то, что если проект «Арчи» подтвердит годность такого целлюлярного подхода, то лет через десять возможно будет рутинное его применение: конструирование органов из разнообразных искусственных клеток – при условии, разумеется, разработки относительно недорогих материалов и протоколов. Те, что были внедрены сейчас, изготавливались поштучно и стоили каждая с хороший ручной юнит. Ткани, которые составляли тело этого Арчи, тоже были результатом биокибернетики – биополимеры, киберпротеины, ювелирная работа по их совмещению, и в самом общем смысле и их можно было назвать «живыми», уж на что-что, а на процесс, отдаленно напоминающий регенерацию, они были способны. Так что, наверное, термин «организм» был отчасти обоснован, и все равно Пифий Манелиа остерегался применять его даже из чисто утилитарных соображений. Объектом – да, это могло бы быть верным, и при прочих равных обстоятельствах допустимым. В конце концов, тот же Дамиан Зоннберг не гнушался называть Арчи экземпляром, а вышестоящие лица так и вообще предпочитали именно это определение. И Пифий Манелиа мог позволить себе рассуждать о самом продвинутом искине с самыми сложными, с самостоятельно разработанными алгоритмами познания как об объекте, но в этом случае не решался. Хотя после нескольких частей диалога с Арчи 1.01 мог сказать: впечатляет, очень впечатляет, восхищает – но не человек. И при этом: не объект. «Экземпляр» – ну это сразу можно оставить чиновникам из генштаба. У них и люди за объекты с экземплярами сходили.
После сорока минут общения с Арчи 1.01 Пифий признал, что искин хорош настолько, что способен на относительно осознанный диалог; он даже смог распознать иронию, хотя в чем она заключалась, ответить не смог. Но соотнеся интонации, мимику Пифия и ритм его речи с известными ему образцами, он сделал предположение об этом. Пифий был в восторге, Октавия Примстот приоткрыла рот и чуть ли не всплеснула руками – эта суровая женщина-воин. Она-то понимала, отчего Пифий улыбается почти счастливо. Она даже попыталась расспросить Арчи 1.01 о его ощущениях от своей лаборатории. Успокоилась, получив в ответ вежливое: «Это очень интересное время, я готов провести еще немного времени, общаясь с вами и вашими коллегами». Эта формула полностью соответствовала заложенным в него максимам, от искина трудно ждать чего-то другого, кроме желания сотрудничать во всем и полностью. И Пифий продолжил знакомиться с ним дальше, сам время от времени поглядывая на мониторы, на которых менялись данные о состоянии Арчи Кремера – того, что от него осталось.
Игорь Манукис был удовлетворен.
– Он сейчас должен находиться в состоянии глубокого сна, – сказал он, подойдя к Пифию и косясь на Арчи. – Показатели отличные, но я все-таки пока оставлю обезболивающие в системе.
Пифий мельком глянул на него и снова обратился к Арчи 1.01.
– Скажи-ка, как чувствует себя Арчи? Попробуй передать его состояние в ощущениях, – предложил он. – Тепло, холодно, светло, темно. Приятно, больно. Страшно, весело. Тебе знакомы эти концепты?
Арчи кивнул. Затем – склонил голову к левому плечу, скосил глаза влево вниз. Жест напоминал Арчи – Кремера. Собственно, жест был заимствован у Арчи.
– Темно. – Медленно произнес Арчи 1.01. Пифий готов был биться о заклад, что это – искин и только он. – Очень темно, и темнота наполнена неопределяемыми предметами. Предположительно людьми.
Леонора Робардс переглянулась с Октавией; Ларри Степанов, кажется, самодовольно ухмыльнулся. Его хватило только на совсем куцую ухмылку, и он снова был весь внимание. Арчи 1.01 попытался расшифровать другие ощущения.
– Темно – как в неосвещенном помещении или под толщей воды? – спросил Пифий. – Попытайся определить структуру темноты.
– Вязко, холодно, наполнено щупальцами, пальцами, руками. Видны лица, глаза.
