Но она все-таки опомнилась. А опомнившись, посмотрела на мониторы, на которых передавались данные о мозге Арчи: все еще охлажденном до двадцати шести градусов, все еще находящемся в коме, все еще подпитываемом коктейлем из питательных веществ и медикаментов. Но анализаторы вовсю считывали и пытались расшифровать нейроимпульсы мозга Арчи. Несколько экранов беспрерывно транслировали какие-то сполохи, наборы пятен, в которых, если постараться, можно было угадать очертания человеческих и животных фигур.
Октавия Примстон еще раз сверилась с показателями.
– Неплохо. Показатели в норме, наблюдается повышенная активность в древней коре, я бы предположила, что Арчи пытается плавать. По крайней мере посмотри сюда: эти участки мозга Арчи выстреливали, когда он плавал. Мы постарались максимально затормозить новую кору, чтобы избежать ненужной сензитивной перепитки.
Пифий обходил Арчи, пытался привыкнуть к нему, познакомиться с ним. Пытался заставить себя видеть в этой кукле живого человека; точней, он видел человека – то, что сидело перед ним, было совершенно неотличимо от человека. Его кожа была похожа на человеческую, даже поры наличествовали. Возможно, даже морщинки на ней могут появиться. Под кожей угадывались мышцы – такие же, как у человека. У очень хорошо тренированного человека. Пальцы рук-ног – с ногтями, все те же 2-3 фаланги, никаких дополнительных функций вроде выбрасывающихся лезвий или встроенных стволов сонорного и оптического оружия – это потребовало бы дополнительных расходов при сомнительной целесообразности. Чертовы скульпторы даже вполне достоверным пенисом Арчи снабдили – обеспечение максимального психологического комфорта; Пифий вспоминал, как готовил им аргументы за и против, как сам пришел к выводу, что делать скопца было бы не просто жестоко, а бессердечно; оставалось полюбопытствовать праздно, предусмотрены ли возможности пользоваться пенисом, захочет ли Арчи.
Черепная коробка была все еще вскрыта, Арчи 1.** все еще подключен к приборам. Пифий расспрашивал Октавию и медперсонал, следивший за Арчи, что да как. Арчи пытался слушать, но это едва ли было возможно, акустическое восприятие было ограничено. Он пытался смотреть; глаза оставались прикрытыми веками, но двигались. Похоже на фазу быстрого сна, что ли; Арчи не бодрствует, это да, но он был полностью лишен всех ощущений, сейчас – пытается привыкнуть к тем, что поставляются ему новым телом – к новому телу вообще, и пытается, несмотря на сон. Арчи, очевидно, думал, что плывет, возможно – что тонет, и сопротивлялся. В его мозгу были активированы двигательные тракты, он предположительно пытался отбиваться от чего-то руками. Но тело все оставалось неподвижным.
Ларри Степанов шумно вздохнул и замер. Он смотрел на Октавию Примстон, на Леоннору Робардс; она обратилась к монитору, связывавшему их с общим залом, в котором присутствовал и Зоннберг.
– Ну что, я активирую его?
И пауза.
И невозмутимый голос Зоннберга:
– Активируйте.
Пифий мысленно похлопал Данни – Вертлявой Ящерице: это прозвучало почти по-царски, он словно и не сомневался ни в проекте, ни в них, и это уверило и их, что все идет просто отлично.
Он сел напротив Арчи, внимательно дожидаясь, когда он откроет глаза.
Арчи открыл их. Пифий дал ему возможность познакомиться с его лицом, опознать его.
– Здравствуй, Арчи, – сказал он.
– Здравствуй, Пифий Манелиа, – монотонно ответил Арчи. Голос у него был непривычный. Он был отлично синтезирован, был даже предусмотрен неверный ритм, имитирующий человеческую речь, но с интонацией решили повременить: алгоритмы, описывающие ее, опирались на множество рандомных параметров, в их числе помещение, собеседник, настроение, самочувствие, и все это определялось далеко не искином, а скорей Арчи Кремером – который пока еще отсутствовал.
– Как поживаешь?
– Хорошо, спасибо. Как поживаешь ты?
– Неплохо. Как поживает твой хозяин?
– Мой хозяин поживает в соответствии с ожидаемыми параметрами, – ответил Арчи 1.01.
– Хорошо, – ответил Пифий Манелиа. Арчи 1.01 молчал.
Доктор Манукис запросил у него данные о состоянии хозяина, Арчи 1.01 послушно повернулся к нему и начал сообщать параметр за параметром, отвечать на вопросы, уточнять информацию. Леонора-Мария Робардс подошла к Пифию.
– Хорош, чертяка, правда? – сказала она.
– Очень, – ответил Пифий.
– Что думаешь о нем?
Пифий посмотрел на нее.
– Я? Ничего. Арчи, кхм, «Арчи» отлично распознает речь, знаком с этикетом, вежлив. Ничего нового. Ты можешь прочитать все это в моих отчетах. Он наконец приступил к своему основному заданию и, исходя из очевидных мне и тебе сведений, делает это хорошо. Игорь, кажется, доволен, – ответил он, посмотрев на Манукиса. – Сейчас Арчи еще и транслирует показатели на основной юнит, и Игорь будет счастлив.
– Но Арчи…
– Который? Тот, что следует указаниям Манукиса – или который в коме? – Пифий встал, посмотрел на нее. – Вот то-то и оно. Пока еще ничего нового.
Манукис посмотрел на них из-за спины Арчи.
– Я заменяю раствор, – сказал он.
Пифий непроизвольно открыл рот.
– Я сам боюсь, – пробормотал Манукис. – Ну, с Богом.
