От него вообще не было пользы в доме. Даже раздевался он с большим трудом. Еще и дышал тяжело: легкие у него были не ахти. Часто простужался, а это требовало денег, нуждался в особой кровати со специальным матрасом, ну ладно, ее-то папа Кремер получил в каком-то фонде – горласт был, ему давали все, лишь бы отвязался. Когда пришло время идти в школу, папа Кремер помахал маме Кровняк ручкой и растворился в неизвестном направлении. Анналинда попыталась истребовать с него алименты, и ее иск был принят в суде, но надежды на то, что господин Рихард Кремер будет обнаружен в скором времени и примет решение суда к исполнению, было крайне мало. Ситуация осложнялась еще и тем, что Межгалактическая республика была по сути дела федерацией, а Рихард Кремер осел в другой области, так что исполнение решения суда могло быть затянуто на многие годы. И неизвестно, какая добрая душа сказала при простушке Анналинде Кровняк, что от бабы, которая рожает здоровых детей, нормальные мужики не сбегают, но прозвучало это крайне убедительно и осело в ее голове катастрофически прочно. И Арчи Кремер мог быть одним из самых успешных учеников в школе, быть неплохим музыкантом, пытаться заработать какие– то шиши онлайн, клепая простенькие кодики для простеньких программок, но вся семья, включая еще двух деток Кремеров, знала: из-за него у них нет папы.
Сигфрид Ромуальдсен не знал ничего об Арчи Кремере. То есть вообще ничего. Он и Дамиана Зоннберга еще не знал. Потому что Ромуальдсен был увлечен своим проектом. Он проедал плешь всем, кто хотел его слушать. Начальство – хотело. Выслушало однажды, задумалось, взяло документы, которые Ромуальдсен подготовил, на рассмотрение, восхитилось, задумалось. Пригласило Ромуальдсена к себе и начало объяснять, что за фигня этот проект с политической точки зрения. Ромуальдсен упрямился, доказывая в прямом смысле с карандашом в руке, насколько эффективной может оказаться его реализация, да пусть не непосредственная реализация, а практическое применение частей проекта. Начальство проникалось, но обращалось к юристам, за каким-то лешим к киберфилософам, к тем же биологам всяких разных направлений; и вишенка на торте – к специалистам по связям с общественностью. Все приходили в ужас, а последние – так чуть ли не в обморок падали. И начальство приводило их мнения Ромуальдсену. А само ждало: что скажет теперь этот гадючий сын. Ромуальдсен готовил возражения, а сам потихоньку подбирал людей, которые могут участвовать в проекте. Начальство ждало ответа Ромуальдсена и позволяло ему подбирать людей. Дамиан Зоннберг, заслышав, что в космовойсках что-то такое интересное происходит, прислушался, подсобирал информацию о Ромуальдсене и решил: есть, то, что надо. А начальство после нескольких лет боев сделало наконец вид, что позволило Ромуальдсену убедить себя. Дамиан Зоннберг, узнав, какой суммы бюджет планируется для проекта, открыл рот, а через пару минут осмелился стереть слезы благоговения. Он ввязался в этот проект на самом начальном этапе и так неспешно, неторопливо, неприметно и дорос до технического директора. И как раз ему и выпала честь составить текст вроде незамысловатого, но очень важного объявления для этого проекта.
========== Часть 2 ==========
Текст объявления, которое обязан был если не составить, так отредактировать и сунуть Ромуальдсену на подпись Дамиан Зоннберг, должен был быть крайне расплывчатым, но содержащим все характеристики, на которых решило остановиться руководство по настойчивой рекомендации психологов: подопытный должен быть высокоинтеллектуальным ребенком с хорошо развитыми когнитивными и нейрофункциями, обладать гибкой психикой и никакими значимыми отклонениями. Здоровье – фигня, подправится, если что. А вообще, просто фигня, главное, чтобы подопытный был бодрым и здравым. Предпочтительно ребенком, подросток тоже пойдет. А еще Дамиан Зоннберг понимал сам без того, чтобы ему это говорил Ромуальдсен: ребенок, а может подросток, должен не иметь слишком прочных семейных и других связей. Ну, чтобы в случае чего их можно было и аккуратненько рассоединить.
Все это предстояло впихнуть в куцый текст объявления, которое следовало сделать одновременно и приметным, и неприметным. Чтобы, значит, дотянуться до целевой аудитории, и это не были представители высших классов гражданского и военного населения. Но и чтобы избежать самых корыстолюбивых из целевой аудитории – на кой бы исследовательской группе еще и такая проблема: в виде исков, компенсаций, проблем со СМИ и так далее, и список этот может оказаться бесконечным. Ну там еще чтобы возможным оказывался и некий простор для манипуляций, если что. И снова, дабы по возможности избежать огласки. Уж что-что, а огласка не каждому гражданскому проекту нужна и полезна, а такому, на который возлагают надежды космический флот, и, кажется, тот же Генштаб смотрит со вниманием, – тут уж все должно быть очень неприметно для широких слоев общества.
