Кожа с волосами была вживлена на голову Арчи, когда он спал. Пифий был против, но стервец Манукис сказал Зоннбергу: «Это что, Арчи нужно будет заставить перед зеркалом вертеться?». А зеркала по настоятельной рекомендации Пифия в лаборатории отсутствовали. Так что Арчи спал, Арт застыл в позе, максимально удобной для нехитрых манипуляций, затем полчаса усиленной интеграции, и ни одна сволочь не смогла бы определить, где был шов.
Вообще кожа Арчи обладала невероятными способностями регенерации, если это слово применимо к биополимеру. При поступлении необходимых для функционирования веществ любые повреждения устранялись самой кожей даже без обращения к искину, с сохранением прежних свойств. После того, как Манукис отступил в сторону и сказал: «Вуаля», – а Арт провел проверку функционирования нового участка кожи, Зоннберг повернулся к Пифию.
– И все, – сказал он, – и Арчи может насладиться своей гривой. И никаких причин для паники.
Степанов, сидевший в аппаратной, повернулся к ним и начал любопытством рассматривать то его, то Пифия.
– Это решение, основанное на тщеславии господ ученых, а не на заботе о душевном равновесии Арчи, – после паузы, затянувшейся, потому что слова подбирались с трудом, ответил Пифий. У него получалось звучать сдержанно и неагрессивно, хотя чувства, которые он испытывал, были далеки от отстраненно-созерцательных. Внутри у него клокотало что-то, отдаленно напоминавшее все то же тщеславие. И еще его профессиональная гордость была задета.
– Ну разумеется мы тщеславны, – самодовольно признал Ларри Степанов. – Иначе не были бы мы охотниками за государственными и частными наградами, грантами и сертификатами, ну и за всякими удовольствиями вроде возможности назвать новый продукт в свою честь. Эй, Пифий, разве ты был бы против, если бы новый алгоритм назвали бы Пифеотис, а?
– Ларри, то тщеславие, которое заставило вас выкрутить руки Зоннбергу и сделать по-вашему, в данном случае контрпродуктивно. И благодаря вашему своеволию я могу с изрядной долей уверенности сказать, что могу быть отброшен в отношениях с Арчи этак на пару недель назад.
Пифий сунул руки в карманы и подошел к окну.
– Тебя послушать, так Арчи будет не рад обнаружить на своей голове волосы, а не открытую всем ветрам сферу из прозрачного пластика, – легкомысленно возразил Степанов.
Пифий посмотрел на него, перевел взгляд на Зоннберга. Он развернулся к ним и учтиво поинтересовался:
– Скажите, господин Зоннберг, что является целью данной программы? Заполучить активно сотрудничающего человека внутри киберкуклы или латентно враждебный киберобъект, который чего доброго уверится в том, что его не хотят считать за человека?
– Пифий, ты, надеюсь, не пытаешься убедить нас, что из-за такой мелочи мы получим враждебный киберобъект? Какая чушь. Волосы выращены в прямом соответствии с пожеланиями Арчи, они отлично смотрятся на его голове, и какая разница, как они на ней оказались. Да хоть зубная фея помогла. Я начинаю подозревать тебя в истеричных настроениях.
– Дамиан, а ты никогда не задумывался, отчего я категорически против зеркал в лаборатории? – спросил Пифий, указав кивком головы в сторону зала, в котором все еще спал Арчи. – Потому что Арчи до сих пор ни на йоту не продвинулся на пути по отождествлению себя с этим телом. И дело не в том, что он не может этого сделать, дело в том, что он отказывается. Поверь, в таком состоянии когда он подойдет к зеркалу и увидит в нем это незнакомое лицо, он будет смотреть не на себя, а на что-то постороннее.
– И все-таки я считаю, что решение избежать ненужных переговоров и увещеваний по отношению к Арчи и полностью закончить формирование его нового тела без особой оглядки на его нежные чувства более чем закономерно. Я не вижу причин для беспокойства. Тем более эта вот заплатка стоит не один десяток тысяч, над ее созданием трудились две дюжины людей, и естественно они хотят видеть результаты своего труда.
– Мы хотели сделать Арчи сюрприз, и что в этом плохого? Будем считать это подарком к его недельному дню рождения, – развел руками Ларри Степанов.
– У меня идиотское желание самоустраниться и заслать тебя, чтобы ты был там, когда Арчи проснется, и чтобы ты объяснял, с какой стати на его голове помимо его знаний и без учета его пожеланий невесть откуда взялся этот кусок искусственного меха, – огрызнулся Пифий.
– Этот кусок искусственного меха создан в точном соответствии с пожеланиями Арчи. Не вижу никаких проблем, – обреченно вздохнул Степанов, усердно разыгрывая утомленность от мелочности Манелиа.
