– Тебя не устраивает твое положение? Полностью и абсолютно? Тело, послушное тебе и способное на самые разные штуки, о которых ты раньше и мечтать не смел? – интересовался Пифий. Он старался ограничивать ощущения безразличным, дежурным любопытством, самую малость окрашенным личным интересом – и ничего более.
И в ответ все тот же ужас – и негодование Арчи. То, что плеснуло Пифию в самое его сознание, можно было, наверное, истолковать как желание самому распоряжаться собой. Отчего бы нет? И он поинтересовался: так ли Арчи уверен, что у него была бы такая возможность, если бы он изначально был здоровым и сильным.
– Вспомни мать, которая определяла, что тебе носить и где спать. Вспомни тетушку, которая выбирала терапевтов для тебя. Вспомни братьев и сестер, которые оставляли тебе наименее аппетитные куски. Вспомни учителей, которые решали, что вы будете учить на уроках. Арчи, ты уверен, что та свобода, о которой ты мечтаешь, действительно возможна?
– А разве нет?
И иные ощущения, наполнявшие простые образы самыми невероятными картинами: огромные здания в крупных городах по всему союзу, в смежных государствах; огромные волны, на которых Пифий мог разглядеть серфингистов; одна картинка оказалась отчего-то самой активной – трава под ногами, которая проросла на присыпанной мелкими округлыми камешками почве – и непривычный и вместе с тем знакомый запах свежей травы, озерной сырости, сдержанное жужжание насекомых, и бесконечные просторы, которые Пифий не видел – скорее ощущал. Мозг с особым наслаждением ухватился за это представление, начал развлекать себя им, компенсируя патологическое отсутствие информации, и Пифий шел по траве в центре большого города, видел многих и многих знакомых, которые косились на него, но остерегались заговаривать, иными словами, опасная это штука тренированный мозг, привыкший во всем искать третий и даже четверый смысл и разглядывать бездны миров за невыразительной поверхностью.
Пифий сконцетрировался на операторе изначальной картинки – на Арчи. Мальчишка, очевидно, тоже пытался так спастись от абсолютной тьмы. И он боялся.
– А если так? – полюбопытствовал Пифий. И его ноги перехватили кандалы, руки прижали к бокам невидимые путы, на глаза легла маска, которая пропускала свет только отчасти, и звуки начали доходить, словно сквозь толстое одеяло. – Нравится? Это тот мир, который тебе кажется таким замечательным теперь, когда у тебя его отняли. Попробуй пошевелить рукой, Арчи Кремер.
Он осторожно нащупывал доступ к двигательным центрам Арчи; найдя, кажется, он почувствовал, как яростно выстреливают нейроны. А руки все оставались неподвижными. Пифий представил еще одну картину: все тот же серфингист. Реального опыта у него было маловато, виртуального – куда побольше, и он был невероятным, и Пифий попытался вызвать его и поделиться им с Арчи. Опыт казался ему скудным, сколько лет оставался неиспользованным, но Арчи – задыхался, боялся, уворачивался от соленой воды – и радовался.
Они говорили о многом. Арчи вполне отчетливо начинал ненавидеть Пифия – с этим Пифий смог бы справиться, не маленький. Он неприязненно относился к Зоннбергу, но скорее из-за не очень приятных личных встреч, чем из-за его положения в проекте. Куда больше, чем Пифия, Арчи, наверное, ненавидел свое место заключенного в центре. Подопытной крысы. Или резус-макаки: воспоминание было неожиданно ярким, и Пифий вздрогнул и попятился – он-то сам макак, вообще приматов недолюбливал. А макака все верещала и цеплялась за него паукоподобными пальцами.
– Вот зараза, – проговорил Пифий.
Зоннберг давно уже рассматривал возможность своего рода отпуска для Арчи – что-то вроде пряника: отчего бы ему не побывать в игровом парке, к примеру, или на экскурсии в нескольких городах? И Пифий предложил Арчи это. В ответ – настороженное: обманете ведь. Пифий покровительственно усмехнулся.
Пифий снял наконец этот жуткий шлем, зажмурился от яркого солнца, счастливо вздохнул и подставил лицо лучам. Арчи задрожал на своей кровати, сел и съежился.
– Есть возможность симуляции самых разных болезней, Арчи Кремер. Не только твоей. Если хочешь. Чтобы ты понял, как тебе повезло. И есть возможность проверить, насколько хорошо твое новое тело, – сказал Пифий. – И есть возможность обдумать, с каким объемом свободы ты можешь справиться сейчас, в шестнадцать и в восемнадцать лет.
Арчи отвернулся.
– И вы каждый раз будете ковыряться в моих мозгах? – бешено покосившись на него, процедил он.
– Когда ты достаточно освоишься в своем теле, Арт будет препятствовать любому проникновению в твою личность. Ну так как – заключаем пакт о сотрудничестве?
Арчи неохотно кивнул.
Вечером – Зоннберг торжествовал. Пифий хотел разбить ему физиономию.
========== Часть 14 ==========
