Неста пожала плечами, не находя слов. Они с Элейн повесили дверь на место после того, как Тамлин сломал ее. Их отец, чья нога была безнадежно повреждена и не могла выдержать веса, наблюдал за ними, давая бесполезные советы.
Ее пальцы сжались в кулак, и она плечом распахнула дверь. Ржавые петли заскрипели, и в нос ей ударил пыльный, полусгнивший запах.
Ее щеки покрылись румянцем. От того, что Кассиан был здесь, видел это…
Он шагнул к ней.
— Я жил и в гораздо худших условиях. По крайней мере, у тебя были стены и крыша.
Неста не понимала, как сильно ей нужно было услышать эти слова, и ее плечи расслабились, когда она вошла в дом. В холодном полумраке, нарушаемом только солнечными лучами, она хмуро уставилась в потолок.
— Раньше у этого дома была крыша. — Повреждения впустили всевозможных существ и погоду… первые устроились поудобнее, судя по гнездам и разнообразному разбросанному помету.
У Несты пересохло во рту. Это ужасное, кошмарное, темное место.
Она не могла унять дрожь.
Кассиан положил руку ей на плечо.
— Расскажи мне об этом.
Она не могла. Не могла найти слов.
Он указал на длинный рабочий стол. Одна ножка подломилась и теперь он выглядел кособоким.
— Вы ели здесь?
Она кивнула. Они ели здесь, иногда в тишине, вместе с Элейн, пытаясь заполнить тишину своей пустой болтовней, иногда вместе с Фейрой, вцепившись друг другу в глотки. Как и те последние обеды, которые они с ней ели в этом доме.
Неста перевела взгляд на облупившуюся краску на стенах. Замысловатые узоры. Кассиан проследил за ее взглядом.
— Это Фейра нарисовала?
Неста сглотнула и сумела выдавить:
— Она рисовала при каждом удобном случае. Любая лишняя монета, которую ей удавалось сберечь, шла на краски.
— Ты когда-нибудь видела, что она сделала с хижиной в горах?
— Нет, — Она никогда там не была.
— Фейра все это нарисовала. Она как-то сказала мне, что здесь есть комод…
Неста направилась в спальню.
— Вот этот? — Кассиан последовал за ней, и боги, здесь было так тесно, темно и воняло. Кровать все еще была покрыта грязным бельем. Все трое спали здесь много лет.
Кассиан с удивлением провел рукой по расписному комоду.
— Она действительно рисовала звезды для себя, прежде чем узнала, что Рис-ее пара. Еще до того, как она узнала о его существовании. — Его пальцы прошлись по вьющимся цветочным лозам на втором ящике. — Ящик Элейн. — Они опустились ниже, свернувшись над язычком пламени. — И твой тоже.
Неста издала утвердительный стон, ее грудь сжалась до боли. В углу стояла пара поношенных, полусгнивших ботинок. Ее туфли. Одна из них треснула по шву на носке. Она носила эти туфли — на людях. Она все еще помнила грязь и камни, попадающие внутрь.
Ее сердце бешено заколотилось, и она вышла из комнаты обратно в главное помещение.
Она не хотела этого, но посмотрела в сторону темного камина. На каминную полку.
На ней лежали деревянные фигурки ее отца, густо покрытые пылью и паутиной. Некоторые были опрокинуты, вероятно, какими-то существами, которые теперь жили здесь.
Этот знакомый рев наполнил ее уши, и шаги Несты слишком громко стучали по пыльным половицам, когда она подошла к камину.
В центре стояла фигурка вставшего на дыбы медведя — не больше ее кулака. Пальцы Несты дрожали, когда она подняла ее и сдула пыль.
— У него были кое-какие навыки, — тихо сказал Кассиан.
— Немного, — сказала Неста, ставя медведя обратно на каменную каминную полку. Ее сейчас стошнит.
Нет, с этим она справится. Овладеет собой. И посмотрит в лицо тому, что лежало перед ней.
Она вдохнула через нос. Выдохнула через рот. Считая вдохи.
Кассиан стоял рядом с ней все это время. Не говоря ни слова, не прикасаясь. Просто там, если он ей понадобится. Ее друг, которого она пригласила сюда не потому, что он делил с ней постель, а потому, что она хотела, чтобы он был здесь. За его уравновешенность, доброту и понимание.
Она взяла с каминной полки еще одну статуэтку: розу, вырезанную из темного дерева. Она держала ее на ладони, удивляясь ее весу, и провела пальцем по одному из лепестков.
— Он сделал это для Элейн. Так как была зима и она скучала по цветам.
— Он когда-нибудь делал что-нибудь для тебя?
— Он знал, что лучше этого не делать. — Она судорожно вдохнула, задержала дыхание, выдохнула. Пусть ее разум успокоится. — Думаю, он бы сделал, если бы я хоть немного его поддержала, но… Я никогда этого не делала. Я была слишком зла.
— Твоя жизнь перевернулась. Тебе было позволено злиться.
— Это не то, что ты сказал мне при нашей первой встрече. — Она повернулась и увидела, что он выгнул бровь. — Ты сказал мне, что я кусок дерьма потому, что позволила своей младшей сестре пойти в лес на охоту, а сама ничего не делала.
— Я этого не говорил.
