— Еще раз, — сказал он ей, и она выдохнула, выигрывая еще один дюйм. — Еще. Котел, твои подколенные сухожилия ужасно напряжены, что могут сломаться.
Неста повиновалась, и он продолжал вытягивать ее ногу вверх, набирая дюйм за дюймом.
— Боли действительно становится меньше, — сказал Кассиан через мгновение, как будто он не прижимал ее ногу к своей груди. — Хотя у меня есть много дней, когда я едва могу ходить в конце. А после битвы мне нужна неделя, чтобы прийти в себя.
— Я знаю, — Его глаза нашли ее, и она уточнила: — Я имею в виду… я видела тебя. На войне.
Видела, как его тащили в бессознательном состоянии, с вывешенными кишками. Видела его в небе, смерть мчалась на него, пока она не закричала, не спасла его. Видела его на земле, разбитого и истекающего кровью, король Хэйберна собирался убить их обоих..
Лицо Кассиана смягчилось. Как будто он знал, какие воспоминания обрушились на нее.
— Я солдат, Неста. Это входит в мои обязанности. Часть того, кто я есть…
Она снова посмотрела на стену, и он опустил ее ногу, прежде чем начать с другой. Напряжение в подколенном сухожилии было невыносимым.
— Чем больше ты растягиваешься, — объяснил он, когда она зажмурилась от боли, — тем больше подвижности ты приобретешь. — Он кивнул в сторону веревочной лестницы, разложенной на полу тренировочного ринга, где он заставлял ее бегать поднимая колени к груди, в течение пяти минут подряд.
— Ты ловко держишься на ногах.
— В детстве я брала уроки танцев.
— Неужели?
— Мы не всегда были бедны. До четырнадцати лет мой отец был богат, как король. Они называли его Князем купцов.
Он неуверенно улыбнулся ей.
— И ты была его принцессой?
Лед пронзил ее насквозь.
— Нет. Элейн была его принцессой. Даже Фейра была его принцессой больше, чем я.
— А кем была ты?
— Я была созданием моей матери. — Она произнесла это с таким холодом, что у нее чуть язык не отморозился.
Кассиан осторожно сказал:
— Какая она была?
— Худшая версия меня.
Его брови сошлись на переносице.
— Я …
Она не хотела говорить об этом. Даже солнечный свет не мог согреть ее. Она выдернула ногу из его рук и села, нуждаясь в расстоянии между ними.
И поскольку было похоже, что он снова заговорит, Неста сказала единственное, что пришло ей в голову:
— Что случилось со жрицами Сангравы два года назад?
Он замер совершенно неподвижно.
Это было ужасно. Неподвижность мужчины, готового убить, защитить, окровавить себя. Но его голос был ужасно спокоен, когда он спросил:
— Зачем тебе?
— Что случилось?
Его рот сжался, и он сглотнул один раз, прежде чем сказал,
— Хэйберн тогда искал ноги от Котла. Один был спрятан в храме в Санграве, его сила использовалась для подпитки даров жриц на протяжении тысячелетий. Хэйберн узнал об этом и послал отряд своих самых смертоносных и жестоких воинов, чтобы вернуть его. — Они убили большую часть жриц ради забавы. И изнасиловали всех, кого находили по своему вкусу.
Ужас, ледяной и глубокий, пронзил ее. Гвин была…
— Ты встретила одну из них, — спросил он, — в библиотеке?
Она кивнула, не находя слов.
Он закрыл глаза, как бы отгоняя от себя ярость.
— Я слышал, что Мор привезла одну. Азриэль был тем, кто добрался туда первым, и он убил каждого из оставшихся солдат Хэйберна, но к тому моменту… — Он вздрогнул. — Я не знаю, что стало с остальными выжившими. Но я рад, что одна из них оказалась здесь. В безопасности, я имею в виду. С людьми, которые понимают и хотят помочь.
— Я тоже, — тихо сказала Неста.
Она поднялась на удивительно ослабевших ногах и, моргая, посмотрела на них.
— Они не так сильно болят.
— Растяжка, — сказал Кассиан, как будто этого было достаточно. — Никогда не забывай о растяжке.
***
Весенний двор вызывал у Кассиана зуд. Он понимал, что это имеет мало общего с ублюдком, который правит им, а скорее с тем фактом, что земли находятся в вечной весне. Это означало, что струйки пыльцы проплывали мимо, заставляя его нос чесаться, а кожу зудеть, он не был уверен, что по крайней мере дюжина насекомых не скользит по нему.
— Перестань чесаться, — сказал Рис, не глядя на него, когда они шли через цветущий яблоневый сад. Сегодня его крыльев не было видно.
Кассиан убрал руку с груди.
— Я ничего не могу поделать, если от этого места у меня мурашки бегут по коже.
Рис фыркнул, указывая на одно из цветущих деревьев над ними, лепестки падали густо, как снег.
— Внушающий страх генерал, сваленный сезонной аллергией.
Кассиан излишне громко всхлипнул, чем вызвал у Риса полный смешок. Хорошо. Когда полчаса назад он встретил брата, глаза Риса были отстраненными, а лицо серьезным.
Рис остановился посреди фруктового сада, расположенного к северу от некогда прекрасного поместья Тамлина.
Послеполуденное солнце согревало голову Кассиана, и если бы все его тело не зудело так чертовски сильно, он мог бы лечь на бархатистую траву и погреть свои крылья.
— Я бы содрал кожу прямо сейчас, если бы это прекратило зуд.
