– Вот тебе совет вперед. Общаясь с малознакомым человеком, не спи. Обостряй свои сенсорные способности! Воспринимай не так, как тебе показывают, а как оно есть. Надеюсь, больше никогда не увидимся. Бывай!
И вот теперь я остался действительно один. Один. Причем – оплеванный и побитый. Больно. Срочно требовалось обезболивающее. Желательно жидкое, но сильно действующее. Со вкусом коньяка. Но вдруг оказалось, что секунд и минут проползла целая туча. Ни один магазин на Невском уже не работал. Точная Москва. Хорошо, один таксист крикнул мне из окошка своей машины:
– Что, маешься? На Невском бар до трех ночи.
– Где?
– Вот Москва бестолковая. Так вот пойдешь и вот так. Тут тебе и бар будет, и все остальное. На что денег хватит.
– Понял. Богатеньких вам клиентов…
В баре было шумно и дымно. Но напитки показались мне качественными. Особенно один какой-то коктейль, с плавающим в бокале яичным желтком. Этот фрагмент яйца был первой и последней закуской этого дня. Рядом со мной на таком же высоком табурете сидел парень. Мне показалось… Нет, конечно, это был не Вадим из поезда. Но чем-то, какой-то интеллигентской повадкой дико на него похожий. Мы быстро, без проблем познакомились и, можно сказать, подружились. Если, конечно, критерии дружбы в моем потревоженном алкоголем мозгу еще как-то пульсировали. Кажется, его звали Игорь. А может, Олег. Кто это теперь восстановит? Но как-то его определенно звали. Я отчетливо помню, что звал его каким-то именем. Может, христианским, а может, басурманским. В полтретьего нас начали выгонять.
– Вот еще, – сказал я. – У нас, в Москве, ты понимаешь, Олег, с этим проще. Прости, Игорь. То есть баров ночных, конечно, нет, Олег. Но зато всю ночь на трех вокзалах можно брать по вполне божеским ценам. И представь, Игорь, по три шкуры не дерут, Олег. Только по две, Игорь.
– Так этого добра и у нас, на Московском вокзале… Всю ночь, пожалуйста.
– Так то ж Московский, считай, все равно что в Москве. Это не ваша заслуга. Не славного города над вольной Невой… У?.. А он, Московский, далеко здесь?
– Ты что, добавить хочешь?
– А почему бы и нет?..
Когда мы вошли в огромный до бесконечности холл Московского вокзала… и очень чистый, надо отдать должное. Его близнец в Москве – Ленинградский – хоть и тоже великолепен и чист, но все же позапакощенней будет. Дело в том, что в Московском таком же холле полно голубей, а здесь их совсем не было. Видно, стандарты санитарии и гигиены были здесь выше. Отдаю должное лучшей, чем в Москве организации ночного бражничества. Город должен думать о своих бродягах и неприкаянных…
– Подожди меня, – тихонько сказал Олег-Игорь. – Я – быстро.
Мы уже прошли с ним половину этого бесконечного зала, когда он, Игорь-Олег, вдруг ускорился. Я остановился и с ужасом смотрел, как он подходит к стоящему в самом конце этой бесконечной перспективы бюсту Ленина. Бюст, согласовываясь с общим размахом всего целого, и сам был с хороший памятник. Но если бы вы знали меня поближе, то помнили бы, что я бюсты не очень жалую. То есть, собственно, мужские бюсты. Женские, и не в бронзу одетые, а в розовую телесность, еще куда ни шло. И мало того, Игорь зашел за бюст и тут же вышел обратно. Он издали приветственно помахал мне рукой, после чего я вздохнул смелее и понял, что в милицию его не забрали. Это немного ободрило и окончательно расположило меня в пользу города – колыбели трех революций. Ведь если здесь спекулянты торгуют водкой непосредственно из-за Ильича… То есть, вы меня понимаете, если Ильич лично крышует этот бизнес, то… что же здесь можно сказать…
– Все в порядке. Взял, – сказал Игорь-Олег, поравнявшись со мной.
– А позвольте полюбопытствовать что?
– Так, сейчас посмотрим… Кажется, Старка… Да, она самая.
– И где мы ее употребим, как думаете?
– Да хоть у меня. Если б ты знал, какой у меня вид с балкона, прямо на Неву и Литейный мост. Бесподобный! Жаль, только мост несколько справа…
– А к тебе что и ночью можно?
– Так я же один живу. Не стесняйся, никого не потревожим.
Квартирка у него была, хоть и однокомнатная, но уютная. Мы плеснули на раскаленные бел-горючи камни души по рюмке Старки и вышли на балкон. Вид был убийственный. Я говорю ему:
– А ты знаешь, что у тебя вид с балкона сногсшибательный? Ты в курсе? Вон там справа, видишь мост? А корабли видишь?
– Не только вижу, но мог бы нарисовать все это с закрытыми глазами.
В этой реплике он показался мне чересчур гордым и трезвым. Трудным человеком.
– В самом деле? – уточнил я.
– Представь.
– А ты мог бы, но только с закрытыми глазами, учти, перейти по перилам этого моста на тот берег? Что скажешь?
– Сомневаюсь. Тут ведь метров четыреста…
– Вот! А я могу…
– Я верю, но не стоит. Лучше давай по маленькой?
– Это само собой.
Мы еще выпили и еще, и тут я вспомнил:
– Да, а где, собственно, моя телогрейка?
– Как где? Ты ее оставил в прихожей.
– Давай ее сюда. Она мне понадобится.
