Витек: Чего полутора?

Я: Чего-чего? Кэ мэ… И там, где-нибудь в кустиках… Я так и вижу кустики…

Пошли. И действительно нашли эти кустики. Прям такие, как виделись.

Витек: Ну, ты – молодец. Главное – тихо, спокойно. Тебе, как идейному руководителю, – первый стакан. Павлик, насыпь ему.

Я держу в руках полный стакан. Витек дает мне половину сырой сардельки. В это время нас с четырех сторон пробивают лучами фонариков.

– А, вот вы где! А мы уже думали, упустили опасных подрывников. Вы же полотно шли взрывать?

Я, как всегда в минуту опасности, автоматически опрокидываю в себя стакан водки.

– А бутылочку мы изымаем. Пройдемте, граждане!

В отделении – выяснение личностей. Как только выяснили, отпустили.

Мент: Хорошим людям напоследок – хороший совет. Чтобы вас ночью никогда больше не забирали за распитие, ну не прячьтесь вы, – пейте на виду. Буквально – под фонарем. Я не шучу.

Когда вышли из последней в длинном коридоре двери в подъезд, Витек резко согнулся и рванул что-то из-за урны. Уже на улице показал. Это была непочатая бутылка водки.

– Но как ты допер? – спросил изумленный Пашеко.

– Я ее еще, когда нас туда вели, засек.

Однажды меня уже одевали в приличное. Сразу поехал на Павелецкий. Была там одна квартирка. Дверь открыл Толик. В нос ударил крепко настоянный дух табака – спутник тяжкого, многодневного недоедания. «Махалыч, Игорек! Глядите, кто к нам пришел. – И, уже обращаясь ко мне: – Сытый, гладкий котяра… Никак агентом по заготовке тараканьих шкур заделался?»

Стыд, как кипятком обварило…

Нет, нельзя, в самом деле, до такой степени обуржуазиваться.

<p>Сначала другое, потом одно…</p>7

Вот какое дело. Иван, который просит называть его Иоанном, то есть Иван Петрович из пятой палаты, меня беспокоит. Так. Уже написал и неправильно. Не его состояние меня беспокоит, а он сам меня беспокоит, житья мне не дает.

– Сколько сонетов, грамотей (грамотей – это я), сложил бессмертный Шекспир? А… вот и не знаешь. Девяносто девять. Всего-то. А я уже написал сто пятьдесят. Так-то.

Вообще-то он славный и не жадный. Но социалистическое соревнование с Шекспиром его погубит. Говорят, он – бывший работник аппарата ЦК. А двинулся после речи Хрущева на двадцатом съезде. Следовательно, он – сталинист? Логично? Сталинист, но скрытый. Уж здесь-то, где все откровенно болеют за сборную Чехословакии, что для меня и до сих пор еще несколько дико, здесь-то, где у телевизора открыто орут против наших, Иоанн мог бы и не скрываться. Понимал бы, что на этих пятистах квадратных метрах – территория свободы. Я тут в туалете такие стихи слышал, что у меня от гремучей смеси отваги и трусости даже уши загорелись. Какой-то маленький, корявенький и чернявенький, жестикулируя, читал:Горят мартеновские печи.Мы в общежитии живем.И коммунизм на наши плечиТяжелым давит кирпичом…

Это дурдом – российский вариант Гайд-парка.

Я решил постоянно анализировать свое мышление на предмет логичности. Стихотворение мне очень понравилось, но не эстетически. Просто оно освежало. Логично?

Говорят, что евреи из-за кровосмесительных браков очень и очень подвержены. Всевозможным психопатологиям. Не знаю. В этом новом для меня мире я был один. Где же логика? Если они действительно подвержены, то тут, вот в этом обо…драннном сортире должен быть не русский, а еврейский мир. Но мне-то все равно суждено быть и здесь, и там. Я – представитель обеих, и, уверен, что главных, ветвей человечества. Поговори после этого о неполноценности полукровок. Я оказался бы здесь при любом ходе событий и сцеплении обстоятельств. Логично? Пока логично. Но разве кому-нибудь известно, что будет дальше? Всегда ли логика является признаком непременной разумности событий и сбалансированности сознания?

Любопытно было бы послушать репортаж из французского дурдома. По слухам, у них кровосмесительные браки не менее популярны.

Всегда ли разумность логична, а логика разумна?..

Стоп! Тут слишком… Слишком что? Тут слишком. Слишком что? Кха-кха-кха! Теперь лучше. Прокашлялся и лучше слишком что. Попрошу у чифиристов глоточек. А, вот теперь действительно лучше. Хорошо действует. Если немного. А если много – плохо. Но теперь-то мне лучше. Чифирь открывает забытое прошлое. Оно было забыто, кха-кха, слишком что…

1
Перейти на страницу:

Похожие книги