В машине было уже полно. Перемахнув через борт, Витя еле втиснулся. А в кузов забирались новые люди.
Вдруг Витя услышал голос, от которого внутри у него все затрепетало.
— Ну, Бьяша! Не толкайся.
На борту появилась Таня. Ее бант белел в каком-нибудь метре от Вити. Подле нее вынырнули две головы, и сразу же легко, словно пантеры, в кузов вскочили двое хлопцев в белых рубашках. Витя догадался: это те, с которыми Таня ездила на мотоцикле. Он попытался пробраться к кабине, чтобы Таня его заметила.
— Ты извини, Танюшик. Разве моя голова умышленно тебя бы толкнула? Ну, стукни по ней! — пошутил парень.
Склоненная голова была совсем близко, и Вите нестерпимо хотелось треснуть по ней кулаком.
— Ну, стукни разок.
— Разве колокольного звона недостаточно? — засмеялась Таня.
Хлопцы немного потеснили людей. Второй сказал Тане:
— Держись за меня.
Подпрыгивая на ухабах и почти беспрерывно сигналя, машина мчалась по улице. Кто-то горячо дышал чесноком Вите в лицо.
— А, черт! — выругался Скойбеда: нависшая над дорогой ветка сбила с его головы фуражку. Витю тоже хлестнуло по лицу.
Машина взлетела на пригорок, и сразу стало видно, где пожар.
— На окраине горит! — крикнул кто-то.
Машина свернула налево, запетляла по переулкам. На лицах задрожали тревожные отблески.
И вот из-за деревьев, из-за хат взметнулось в потоке искр огромное полотнище пламени.
Машина остановилась: все высыпали на землю. Витя подождал, пока слезли Таня с хлопцами, и тогда прыгнул через противоположный борт и по картофельной ботве побежал к горящей хате.
Пока бежал к пожарищу, успел узнать, что горит хата Орины Стволовой, что вначале загорелся хлев, а потом огонь переметнулся на хату, что в хлеву заживо сгорел кабан, а корову успели вывести.
Хлев уже догорал, мужики и хлопцы крюками пытались растянуть остатки стен, сыпали на них песок, лили воду, а над хатой мощно ревело пламя, и к ней нельзя было подступиться.
Недалеко от хлева на сложенных штабелем чемоданах стояла большая бутыль с красной наливкой.
— Главное спасли, — кивнув на нее, пошутил какой-то дядька, но никто не засмеялся.
Витя ухватился за багор, за который держалось уже несколько человек. Они вытащили из раскаленного месива две или три колоды, но тут крюк сломался. И Витя бросился к ведрам с водой — их подносили женщины от колодца. Время от времени он поглядывал на соседнюю хату, где краснел Танин свитер и белели две рубашки. Потом рубашки исчезли, и Витя увидел ребят уже на другой стороне догорающего сарая: хлопцы что-то швыряли в огонь.
Над пожарищем, заглушая шум огня и человеческие крики, гремел голос тракториста Скойбеды — он подавал команды и проклинал пожарников. Неожиданно его фигура, темная и громадная на фоне огня, появилась с ломом возле хаты.
Витя схватил в руки ведро с водой и, топча кусты смородины, бросился к хате, где Скойбеда ломом вышибал дверь.
Нестерпимый жар обжег лицо. Из дверного проема вырвался трескучий язык огня, и Витя, закрыв глаза, плеснул на него воду.
Сверху упало раскаленное стропило, ударило по ведру, взметнулся вихрь искр, иголками впиваясь в Витины руки и шею. Кто-то сильный дернул мальчика в сторону, потянул за собой.
— Наказания на вас нет… Марш отсюда! — прорычал Скойбеда и дал ему пинка коленом.
С оглушительным визгом примчалась районная пожарная машина, а через несколько минут — вторая. Из соседнего села.
— О, приехали наконец! — насмешливо встретили их.
— Они всегда последние!
Пожарники, не обращая внимания на смешки, молча и деловито раскатили среди картофеля и кустов шланги, которые тут же встрепенулись, наполняясь водой. И вот сильные струи с шипением стеганули по огню. В небо рванулись клубы пара, вокруг сразу потемнело.
Сбив огонь со стен и с края крыши, пожарник, молодой парень в серой форме и каске, взобрался наверх и исчез среди дыма и пара.
— Эй, лезьте сюда с ломом и лопатой! — донесся спустя несколько минут его голос с крыши.
Полез Дмитрий Мишак. Ему подали лом и лопату. Витя тоже хотел полезть, но сначала его оттолкнули, но он все-таки забрался на крышу.
Там было дымно, удушливо, то в одном, то в другом месте выхватывались языки пламени, а меж ними носился с брандспойтом пожарник.
— Туда нельзя! — крикнул он Вите, направляя струю на восточный угол. — Там прогорело.
И сразу же повернул струю, стеганув по дереву, на котором вспыхнула листва.
На чердаке хранилась мякина, огонь крепко засел в ней и время от времени пытался прорваться.
Витя с Мишаком разгребали эти укрытия огня, а пожарник подавлял его водой. Верхние раскаленные стропила сбрасывали вниз, сопровождая грозным окриком: «Берегись!»
Витя чувствовал себя как в кратере вулкана. Весь в саже, мокрый, брюки начинали тлеть. А тут еще пожарник, не видя за дымом и теменью, хлещет по тебе водяной плетью. Эх, жаль, что снизу его не видно! Вот если бы сейчас прожектор осветил их. Чтобы Таня посмотрела и те два хлыща, которые боятся запачкать свои белые рубашки. Ну, ничего, вот он пройдет перед ними такой, как есть: обгоревший, замызганный. Пройдет и даже не взглянет на них…
