Когда с огнем было покончено, он прямо с крыши прыгнул в картофель и обошел пожарище, всматриваясь в поредевших зрителей. Ни Тани, ни ее дружков нигде не было. Наверное, ушли домой.
Он сразу почувствовал, как ужасно устал, как печет ободранная кожа на руках и каким неприятным запахом гари пропитана его одежда, лицо, весь он.
Витя выбрался на улицу, но пошел не туда, со всеми, а в противоположную сторону — вниз. К реке. Раздевшись, умылся и немного поплавал у берега. Домой двинулся по лугу. Из-под ног взлетали какие-то птички и с писком бросались в темноту.
— Ну, хорошо, еще посмотрим, — шептал он.
Разве он сегодня не храбро себя вел? И что же? Таня ничего не видела и не знает. Он мог бы даже погибнуть, стоило стропилу упасть чуть ближе.
Он представил, как лежит с разбитой головой, как к его волосам свирепо подкрадывается огонь, а Таня в это время идет домой с теми двумя и хохочет над их шутками. И ему стало жаль себя.
А потом он рассердился. Ну и пусть! Отныне он и не посмотрит на нее! Десятой дорогой будет обходить! Даже думать о ней перестанет.
Но когда спустя день, возвращаясь с работы, он остановился перед двором деда Крейды (сорвать вишен с нависшей над дорогой ветки), и чьи-то руки закрыли ему глаза, и он понял, что это Таня, — сердце его зашлось такой радостью, что он чуть не задохнулся.
— Кто? — спросила Таня, изменив голос.
— Ты.
— А вот и не я, — засмеялась она и опустила руки.
Витя предложил ей вишни.
— Ворованные?
— Те, что на улице, — ничьи.
— Ворованные, говорят, слаще. А ты что, обо мне забыл?
— Я же положил тебе записку.
— А-а, тогда… — Таня немного смутилась. — Ты знаешь, я не смогла. Приехали Виталя и Валера. Ну, брат с товарищем… помнишь, я тебе показывала?
«Валера…» У Вити неприятно заныло в груди.
А еще сильнее заныло, когда на следующий день они шли к лесу, и Таня восхищенно рассказывала:
— Ребята наделали столько шума. Подлетают на мотоцикле. И к тете Клаве — она как раз во дворе была: «Здесь Таня Ружановская?» А я в это время из хаты выхожу. «Ага! Поймалась, птичка. Думала от нас сбежать?» — закричал Валера. И со свирепым лицом ко мне. А тетя Клава перепугалась: «Помогите!» Решила — бандиты. Посмеялись потом. А на следующий день Валера сделал ей сюрприз. Он услыхал, как тетя ругает дядю за то, что тот никак не привезет доски с пилорамы. Он взял машину у того рыжего мурманца — Валера сразу с ним сдружился — и приволок доски. Но когда въезжал в переулок, зацепился за сарай бабы Бугримихи и потянул его. Баба как выскочит! Воображаешь, какой стоял крик. А Валера говорит ей: «Успокойтесь! Сколько стоит этот ваш караван-сарай? Я вам деньги вышлю». Ой, если бы ты знал, что это за Валера-Бьяша… Это его так Виталя прозвал. Чего он только не вытворяет! Однажды загримировался под директора, надел отцовское, такое же, как у директора, пальто и пришел в класс. А тут входит сам директор. Валеру тогда чуть не выгнали из школы…
Лес звенел от мошкары, птиц и ветра. Пахло хвоей и муравейниками. Потом дорога нырнула в веселый березняк, в море бело-зеленого лепета.
— Ты почему молчишь? — Таня искоса взглянула на Витю. — Сердишься?
— Чего бы это я сердился? — Витя пожал плечами.
— Сердишься, сердишься, я же вижу. — Она дернула его за рукав. — Не смей сердиться! — И, заглядывая в глаза: — А ну улыбнись! Ну! — Она требовательно нахмурила брови. — Не так, а вот так. Ну вот, теперь хорошо.
Посреди поляны стоял толстый дуб, он могуче возвышался над окружающим молодняком, и этот дуб Таня решила нарисовать. Но оказалось, что она забыла воду для полосканья кисточки. Витя сел на велосипед и помчался с пузырьком к реке.
Если бы он был повнимательнее, он мог бы заметить, что в кустах на краю поляны мелькнула чья-то тень.
Возвращаясь лесной дорогой, Витя проехал мимо жестяного плаката «Жечь костры и курить — преступление. Берегите лес от пожара» и заметил на обочине под кустами несколько запоздалых ландышей. Ему вдруг захотелось сорвать их и отвезти Тане. Он спрыгнул с велосипеда. Смотрит: по тропинке бежит нечто серое и вислоухое. То ли поросенок, то ли пес. Здесь, в этих дебрях?
Витя тихонько положил велосипед и присел. Звереныш, наверно, его не заметил, потому что спокойно бежал к дороге, опустив морду вниз.
Витя не выдержал и бросился ему навстречу.
Зверек ошеломленно поднял морду и вдруг круто повернул обратно, побежал неуклюжим галопом, мелькая серой шубкой с двумя серыми полосками на спине.
«Енот», — догадался Витя.
Енот бежал по прямой, и это была его ошибка. Витя на ходу сбросил сандалии и рванул, как на стометровке. И почти догнал енота, когда тот наконец сообразил свернуть в густую чащу. Пробежав немного, зверек остановился, оглядываясь. Затаился. Наверно, решил, что уже в безопасности. Витя хорошо видел коротенькое рыльце, нюхающее воздух.
