И снова погоня. Енот делал круги. Наверное, у него где-то поблизости была нора, и он не хотел от нее отдаляться. Он быстро катился, петляя между деревьев, нырял в папоротник, а Вите было тяжело ветки и стволы преграждали ему путь. Треснула, зацепившись за сучок, рубашка. Замелькали перед глазами солнечные пятна.
Босыми ногами Витя напоролся на колючий валежник и присел от боли. А когда поднялся, енот исчез. Кажется, вон туда побежал. Там ли ты притаился? Быстрее туда! Пенек. Витя бросился в другую сторону — тоже пенек. Закружился среди деревьев. Енота не было. Жаль! А он уже представлял, как приносит зверька Тане…
С дороги донесся рокот мотора. Витя сразу вспомнил, что бросил велосипед. Как бы машина не проехалась!
С расстегнутым воротом, вспотевший, в разодранной рубашке, он выдрался из дебрей.
Перед велосипедом стоял мотоцикл. Опираясь одной ногой на землю, на нем сидел дядька в черном картузе с кокардой.
— Ты что здесь делаешь? — грозно заорал он.
— Ничего, — буркнул Витя, бегом направляясь мимо дядьки к оставленным сандалиям.
— А ну стой!
Сунув ноги в сандалии, Витя вернулся на дорогу.
— Это твой велосипед? — спросил дядька.
Лицо в седой щетине, красный нос-картошка, глаза выпученные — прямо тебе карикатура из «Перца». Витя чуть не рассмеялся.
— Мой, — сказал он и поднял велосипед.
— Почему он среди дороги лежит?
— Не среди дороги, а с правой стороны, — уточнил Витя.
— Я объездчик этого квартала Петруня. И ты мне тут не того… Арестую и отправлю куда надо. Я здесь хозяин.
— Не имеете права, — развеселился Витя. — Если бы я курил или жег костер — тогда хватайте.
— Ага. Вот если бы я поймал тебя с папиросой, тогда бы все. Копец. — И тихим голосом, словно сам с собой: — А где же это я? Мне нужно в Бегач.
— Кажется, это туда, — Витя показал вдоль дороги. Дядька завел мотоцикл и вскоре исчез за поворотом. Витя вскочил на велосипед.
«Вот это история! Расскажу Тане — не поверит…»
…На краю поляны стоит несколько прислоненных к сосне велосипедов.
Это удивляет Витю и настораживает. Чьи? А, вот чьи… Возле дуба Таню окружили ребята. Человек пять. По светлому чубу он сразу же узнает Переписа, а по маленькому росту — Пупка. Первое желание Вити — спрятаться в лесу. Но тут он слышит хохот, видит, как Таня резко встает. И что-то толкает его вперед.
Его встречают взгляды: умоляющий — Танин, насмешливый — Переписа, веселые — Туза и Петренко, боязливый — Пупка и выжидательный — незнакомого длиннолицего мальчика.
— А, Кутя! Здорово! — восклицает Перепис.
Это — Витино прозвище. Как удар в подбородок.
— Здорово, Тыртун, — по возможности спокойно отвечает Витя.
Туз прыскает. Один — один! Глаза у Переписа сужаются, и Витя с замершим сердцем понимает, что это ему так не пройдет. Перепис не прощает оскорблений.
Перепис оборачивается к Тане, которая, стиснув зубы, пытается закрыть этюдник.
— Так не желаете нас рисовать? Жаль. А может, вы Кутю нарисуете! Посмотрите, какой у него римский нос.
Ребята смеются. У Вити кровь бросилась к лицу.
— Можно посмотреть? — Перепис тянет к себе этюдник.
Таня не пускает. А ребята смеются. Окрыленный этим, Перепис берет Таню за локоть. Таня выдергивает руку…
И тогда Витя решительно говорит: «А ну оставь!» И подходит к Перепису. Короткий удар левой под дых, правой в скулу — и Тыртун летит кубарем. Не успевает подняться, как снова падает. Хлопцы безжалостно хохочут над поверженным кумиром. Таня восторженно смотрит на Витю.
На самом деле все не так. На самом деле Витя стоит на месте, чувствуя, как его начинает бить дрожь, Таня, прикусив дрожащую губу, пытается уйти, а Перепис не пускает ее.
В эту минуту Витя ненавидит себя. Но не может двинуться с места. Сердце не помещается в груди, подымается к горлу…
— Отстань! — вскрикивает Таня и, ударив Переписа по руке, убегает в лес.
— А ты, Кутя, почему стоишь? Беги за ней, а то еще заблудится. Да не дрожи ты, не бойся — бить тебя никто не собирается.
Перепис легонько подталкивает Витю. И тут у Вити будто что-то обрывается внутри.
Кулак изо всей силы шмякает Переписа, и не успевает тот опомниться, как Витя бодает его головой в живот. Перепис на земле. А через минуту на земле уже Витя. Мельком видит над собой распухший нос Переписа, видит кулак. Удар по голове. Во рту становится солоно. Новая волна бешенства подбрасывает Витю, он на ощупь хватает противника за шею и оказывается сверху. Но Перепис сбрасывает его с себя.
— Еще хошь, или достаточно? — хрипит Перепис. Он уже наверху. Но Витя не чувствует себя побежденным: руками, ногами, всем телом он обвил, связал врага, и тот ничего не может ему сделать.
Ребята с трудом растаскивают их. Сплевывая распухшими губами соленую слюну, Витя направляется к велосипеду. По дороге он перехватывает сочувствующий взгляд незнакомого хлопца. Витя никак не может отдышаться, хоть и хватает воздух раскрытым ртом.
