— Не вы-ду-мы-вать глупости! Завтра ваши ме-ха-ни-ки будут делать здесь то же самое, что и вы сегодня. Все будут начинать не с пышек, а с шишек! Бар не будет! Вни-ма-ние: тема сегодняшних занятий — рубка металла при помощи молотка, — он взял с верстака и поднял вверх молоток, — и зу-би-ла. Вот оно, — и показал зубило, держа его за середину двумя пальцами, как игрушку. Он весь сиял, показывая нам зубило и молоток, движения его были быстрые, глаза блестели, и мы начали слушать его не столько из интереса — что мы, не видали молотка и зубила? — сколько от удивления: чему он так радуется? А может, и то еще успокаивало, что механики тоже не далеко от нас ушли, если и им этой мастерской не миновать…
— А сейчас взяли все в правую руку молоточки. Кто левша — в левую. Не стесняйтесь. Великий Левша — читали такую книжечку? — тоже был левшой, но блоху подковал…
Мы взяли молотки.
— На свете есть три, — мастер многозначительно поднял вверх указательный палец, — всего три удара молотком. Первый — кистевой, когда рука сгибается только в кисти. Вот так. Все повторяют за мной: раз-и, раз-и, раз-и…
Мы помахали молотками, одной кистью.
— Второй удар — локтевой, при котором рука сгибается только в локте. Этот удар сильнее, чем прежний. Попробовали: раз-и, раз-и…
Мы еще помахали молотками.
— Третий, самый сильный удар, плечевой. Он нам пока не понадобится… Теперь зубильце. Его надо держать не двумя или тремя пальцами, а в кулаке, чтобы не выскользнуло от удара и не попало в соседа. Взяли зубильце, обняли всеми пальчиками… так. Чтобы рубить металл, надо иметь мужество. Если кто-то из вас случайно попадет себе по пальчику или по всей кисти — это бывает, — не бойтесь: приложим подорожничек, а боль научит, куда целиться — по зубилу или по рукам. От боли прибавляется ума! Такова теория. Переходим к практике. Нам нужно взять каждому по гильзе, распустить ее зубилом и молотком вдоль, — отрубить донышко с капсулой и отрихтовать железо, чтобы оно было ровное, как лист бумаги…
Гильзы были широкогорлые, но не очень длинные. Мы рубили их во дворе, стоя на коленях или сидя на траве около мастерской, так как мастер сказал, что земля — «наилучшая масса», потому что от нее нет отдачи. Почти у каждого из нас были уже ссадины и синяки на пальцах, мы молча, тайком друг от друга облизывали их время от времени, посмеивались, если кто-нибудь, ударившись, начинал шипеть от боли и дуть на левую руку, а мастер метался между нами, ворковал ласковые слова, сам показывал каждому, как рубить, и раздавал из кармана чуть привядшие, мятые листья подорожника: это он подорожник и рвал на пустыре.
— Осторожнее, ос-то-рож-но! — выкрикивал он. — Набить руку — это не значит побить руки… Йода у нас нет. Йод ушел на фронта!
Потом он тоже стал на колени, быстро распустил две гильзы сряду короткими и, как казалось со стороны, легонькими ударами молотка по зубилу, и «баян» за его плечами шевелился, как будто в нем пробовали меха.
Разрубленные гильзы мы разгибали сначала о грудь, вцепившись пальцами в острые края, затем прыгали по ним ногами, а доправляли молотком. И каждый старался окончить первым.
Солнце поднялось высоко, в эмтээсовском дворе запахло солидолом и соляркой, возле механической мастерской бухал и сильно дымил движок — крутил широкими ремнями какие-то неизвестные нам станки сквозь прорубленную в стене дверь. За двором МТС начиналось поле, оттуда дышала сушь.
В это время на «теории» нам уже хотелось обедать, а здесь — нет. За работой мы забыли и о себе, и о пище. Вспомнили о ней лишь тогда, когда мастер объявил перерыв и повел всех в мастерскую показать, какие инструменты мы скоро будем делать своими руками. Мы столпились вокруг его верстака. Он достал из тумбочки внизу небольшой деревянный сундучок, окованный по углам старой синеватой медью, и слегка приподнял его. Когда он суетливо, хрипловато дыша, открыл маленький висячий замочек и поднял крышку, мы онемели: из сундучка вырвалось наружу сияние. В аудитории, где нам читали черчение, мы видели на стендах все слесарные инструменты и знали, что как называется, потому что они были подписанные. Обыкновенные черные инструменты, только что не захватанные и не тронутые ржавчиной. А эти…
