— Давайте, правда, напишем коллективное письмо ярославцам, как советовала Марина Марковна? — сказала на перемене Наталка Лебедь. — Организуем такое же звено у себя и будем соревноваться.
— Правда, давайте! — поддержали ее девчонки.
Я, конечно, не стал спорить. Мне было приятно, что Олег — мой друг, и все это благодаря мне. Кроме того, хоть я извинился перед Наталкой и она уже разговаривала со мной, я все же чувствовал себя перед ней как-то неловко. И если ей хочется…
После уроков Наталка объявила: всем остаться. Будем писать письмо лесоводам Алексинской школы.
Все радостно зашумели.
…Тихий осенний день клонился к вечеру. Мы с Рябоконем шли через лес. Класс поручил нам попросить у Антона Антоновича какую-нибудь работу, раз мы решили стать юными лесоводами.
Но Антона Антоновича мы не застали — он уехал в лесничество, и мы возвращались домой ни с чем.
Шли медленно, не торопясь, разговаривая о том о сем, любуясь вечерним лесом.
А он был хорош — этот осенний лес! Весь погруженный в торжественную тишину, такую глубокую и настороженную, что даже треск сухой ветки под ногами был громок, как выстрел. Заходящее солнце ярко освещало верхушки уже пожелтевших кленов и берез, которые на фоне зеленых дубов и сосен казались совсем золотыми.
В развесистых кустах красного боярышника никли к земле его полные тяжелые гроздья, там и тут розовели круглые кисти переспелой бузины.
А каким душистым и свежим был лесной воздух! Он пах и первым опавшим листом, и орехами, и бузиной, и еще грушами-дичками, что лежали под деревьями в чаще и которых никто не собирал.
Залюбовавшись этой красотой, я незаметно для себя сошел с тропинки и услышал, как под ногами что-то звякнуло, зашелестела бумага. Глянул — клочки газет, консервная банка, разбитая бутылка. Кто-то, видно, «культурно» развлекался на природе.
Скоро тропа, по которой мы шли, вывела нас на небольшую зеленую поляну с копной сена посредине, а потом на просеку, всю разъезженную подводами. Это была лесная дорога, которая вела в село.
И тут мы с Васьком застыли как вкопанные. В нескольких шагах от нас посреди дороги стоял лось — высокий, стройный и могучий. Стоял неподвижно и умоляюще смотрел на нас.
— Что за диковина? — не поверил я глазам своим. — Уж не статуя ли это? Но почему ее поставили здесь, посреди дороги? И когда?
Нет, конечно, не статуя! Лось живой, настоящий. Вон и ноздри дрожат.
— Нога… Смотри, у него нога передняя… — зашептал Васёк, схватив меня за руку.
Теперь и я увидел, что лось стоял с поднятой передней ногой.
— Раненый, что ли? — глянул я на Васька.
— Давай подойдем поближе, — сказал он.
Сделали шаг, другой. Лось стоял все так же неподвижно и все так же умоляюще смотрел на нас большими глазами.
Когда мы подошли к лосю совсем близко, он поднял ногу еще выше, и мы увидели, что из окровавленного копыта торчит острый осколок бутылки — лесной красавец звал нас на помощь.
— Бедняга! — вырвалось у меня.
— От этого лучше ему не станет, — буркнул Васёк. — Давай-ка вытащим лучше! — И велел мне подержать раненую ногу лося.
Лось стоял притихший, будто окаменел, и когда я с опаской взял его за ногу, он даже не шелохнулся, только засопел тревожно.
Приговаривая: «Потерпи, родненький, потерпи», — Васёк ловко ухватил стеклянный осколок и с силой выдернул его из раны. Лось задрожал всем телом и потянул ногу из моих рук. Но Васёк велел мне еще подержать.
— Сейчас перевяжем!
Он мигом достал из кармана носовой платок, свернул его, наложил на рану, из которой лилась кровь, и туго завязал концы узлом.
— Теперь иди, — сказал он лосю и отступил в сторонку, давая ему дорогу.
Я тоже посторонился.
Лось осторожно поставил ногу на землю. Постоял с минуту, будто раздумывая, что ему дальше делать, и, прихрамывая, пошел по тропинке, по которой мы только что вышли на дорогу.
Вот его уж совсем не стало видно в чаще, затих шелест потревоженных им веток, а мы все еще долго смотрели ему вслед, взволнованные происшедшим.
Лось, дикое животное, попросил у людей помощи! Кому сказать — не поверят.
И когда тронулись дальше, Васёк возмущенно сказал:
— Бессовестные. Бить бутылки в лесу! Ведь это ж не только лось может пораниться. Я бы с такими не знаю что сделал.
Я был с ним согласен.
На следующий день, когда мы с Васьком рассказали ребятам про лося, класс возмущенно зашумел, и тут же было решено после уроков пойти всем к леснику и посоветоваться, что нужно сделать, чтобы такого в лесу больше не повторялось.
Антон Антонович выслушал нас внимательно.
— Хорошее дело вы задумали, — сказал он. — Мне приятно иметь у себя таких боевых помощников. Мы немало можем с вами сделать. А начнем вот с чего: я сделаю несколько десятков щитов, а вы придумайте текст обращения, напишите его на этих щитах, и мы расставим их по лесу. Потом проведем санитарный смотр тех мест, где чаще всего бывают люди, очистим их от стекол, консервных банок. И третье: создадим из вас специальную дружину, которая будет дежурить в лесу в дни праздников и следить за порядком. Остальную часть наших дел обсудим позднее, я поговорю об этом в своем лесничестве. Идет?
