Проверив мой гербарий, Марина Марковна сказала «хорошо» и подошла к парте Наталки и Гали. Я обернулся, чтоб посмотреть, какой гербарий у них, и невольно глянул в окно. Как раз в этот момент учитель физкультуры Петр Степанович бежал через двор. В одной руке он держал футбольный мяч, а в другой — раскрытый зонтик. Он недавно приехал к нам из города и всегда в дождь ходил под зонтом. Обходя большую лужу, Петр Степанович поскользнулся и упал.
Падая, Петр Степанович выронил и зонтик, и мяч. Зонтик тут же подхватило ветром и понесло по двору. А мяч покатился в лужу.
Мне бы сидеть тихо, ведь что ж тут такого, если человек упал. А я прыснул со смеху и пнул в плечо Андрея Завгороднего, сидевшего впереди:
— Глянь в окно!
Он глянул, а за ним и его сосед, и оба захихикали.
Догнав зонтик, учитель стал вылавливать им футбольный мяч и вот уже почти дотронулся до него рукой, как снова поскользнулся и упал.
Засмеялось еще несколько человек.
— Отчего тебе так весело, Жайворон? — спросила Марина Марковна. Должно быть, я заливался громче всех. — Встань!
Я поднялся, но от смеха ничего не мог выговорить.
Вы же знаете, как это бывает, когда нельзя смеяться. Смех тебя разбирает ни с того ни с сего, и ты никак не можешь остановиться, будто кто-то тебя щекочет.
— Жайворон, в чем дело? — снова спросила учительница.
А я хохотал теперь уже на весь класс. Марина Марковна спросила меня в третий раз и, не получив ответа, рассердилась:
— Выйди из класса! А чтоб впредь неповадно было смеяться на уроках, я ставлю тебе двойку за поведение!
И тут же, не мешкая, выполнила свое обещание.
Весь мой смех сразу улетучился.
— Жайворон, я жду!
Делать было нечего, я поплелся к двери.
В пустом коридоре тишина. Слышно было, как хлестал за окнами дождь и где-то на улице буксовала машина. Потом из-за нашей двери долетел голос Марины Марковны; рядом, в шестом классе, кто-то читал стихи. В восьмом раздался голос Юхима Юхимовича, а потом приглушенный смех — должно быть, он сказал что-то веселое.
Я отошел от двери и посмотрел в окно. Дождь не переставал. На школьном дворе стояли большие лужи. Грустно мокли под дождем деревья.
От этого мне стало еще тоскливее. Что ж тут смешного? Ну, упал человек. И сам я падал не раз. А теперь вот стой тут и подпирай стенки. Да еще и двойка. Уже вторая. Теперь попадешься кому-нибудь на глаза: Татьяне Игнатьевне, директору или пионервожатой. Если б не дождь, убежал бы во двор, переждал бы там до перемены. И только об этом подумал, как из учительской вышел Мефодий Васильевич. Он был в шляпе и плаще с поднятым воротником.
— О, а ты почему, Жайворон, не на уроке? — спросил он меня.
Я опустил глаза.
Директор снова спросил, почему я не иду в класс.
Отступать было некуда. Пришлось признаться.
— За что ж она тебя выставила? — поинтересовался Мефодий Васильевич, пристально глядя на меня.
И тут, в коридоре, с глазу на глаз я рассказал ему все, как было.
Мефодий Васильевич помолчал немного, потом сказал:
— Двойку тебе Марина Марковна поставила справедливо. И из класса отправила — тоже. А чтобы в коридоре не томился, возьми плащ и пойдем посмотрим, как там наши кролики, не протекает ли крыша над ними. Я как раз туда собрался.
Вот это была радость! Директор не кричал, не отчитывал. Да я бы теперь пошел с ним на край света!
В крольчатнике нигде не протекало, но дождь захлестывало ветром в дверцы клеток, и мы с Мефодием Васильевичем стали закрывать их полиэтиленовой пленкой, которая была в запасе на случай непогоды.
— Вот теперь хорошо, — удовлетворенно сказал директор и спросил, люблю ли я кроликов.
— А как же! — обрадовался я. — Такие шустрые!
— А мне они нравятся тем, что не кричат, когда голодные, — пошутил Мефодий Васильевич.
На обратном пути напротив окон нашего класса он взял меня под руку.
— Смотри не упади, а то увидят твои товарищи — смеяться будут.
И я почувствовал, что краснею.
Наконец дождь кончился. Он лил без устали целую неделю, и даже если не считать полученной из-за него двойки, хлопот он принес достаточно — из-за дождя в тракторной бригаде у отца сорвался график пахоты зяби и уборки свеклы, на огородах осталась невыкопанная картошка.
А нашему классу дождь помешал пойти с письмом алексинских лесоводов к Антону Антоновичу узнать, какую делянку он нам отводит и что в первую очередь нужно делать.
Но наконец распогодилось, солнце снова залило землю теплом и светом. Повеселевшие люди взялись за работу, чтобы как можно скорее все доделать, ведь скоро заморозки. Непогода словно дала сигнал: спешите, время не ждет!
Нашлось дело и у нас в школе. Как только подсохла земля, все классы вышли докапывать картошку и собирать яблоки на пришкольном участке. И сад и огород мы растим для себя. Нам готовят в школе обеды. Колхоз дает крупу, мясо, молоко, а овощи и фрукты у нас свои.
Нашему классу поручили собирать яблоки. Крупные, целые мы укладывали в корзины и относили в школьный погреб за крольчатником, а червивые и побитые откладывали отдельно.
