С тех пор как Марина Марковна влепила мне двойку и выставила за дверь, я избегал разговоров с Наталкой, и когда встречался с ней взглядом, отворачивался. Мне стыдно было, что я своими двойками подвожу весь класс. Мы же соревнуемся с шестым по учебе и дисциплине. А Наталка-председатель совета отряда, и я считал, что она на меня за это сердится больше всех.
Я носил яблоки с Володькой Железняком, но его кто-то из хлопцев позвал, и я стоял возле корзины, ожидая, пока он вернется. В саду раздавались веселые крики и шутки, и я не услышал, как подошла Наталка.
— Что стоишь, Филипп? Не с кем носить? — она кивнула на корзину.
— Володьку жду.
Наталка взяла корзину за ручку.
— Давай вместе.
Я ничего не сказал. Понесли. Молча сошли по ступенькам в погреб. Молча высыпали яблоки в ящик у стены. Я уже взял корзину в руки и хотел было идти, как Наталка спросила:
— Филипп, за что ты на меня сердишься?
Я глянул на нее удивленно.
— Я? Сержусь? Это ты, наверно, сердишься.
Тогда удивилась Наталка.
— А я-то за что должна на тебя сердиться?
— За двойки, которых у меня целых две! — выпалил я. — Класс подвожу…
Наталкины глаза широко раскрылись, заиграли веселым блеском. Она громко, на весь погреб, рассмеялась:
— За это, конечно, сержусь! — и выбежала из погреба.
Когда я выскочил за ней с корзиной в руке, Наталка уже подбегала к саду.
На перемене, перед последним уроком, к школе подкатил на велосипеде наш сельский почтальон дядя Тимоша. Он был такой огромный, что велосипед под ним казался игрушечным. Что делать — никакой другой работы дядя Тимоша выполнять не может, потому что над сердцем у него застрял осколок снаряда, и этот осколок угрожал ему ежечасно.
Но почтальон не обращал на это никакого внимания, всегда был весел и бодр. Все мальчишки из Паляничек любили его. Он был для нас настоящим героем…
Дядя Тимоша подкатил к школе, поставил велосипед у крыльца и начал отвязывать от багажника большущий сверток в желтой бумаге, перевязанный шпагатом.
Мы обступили почтальона со всех сторон:
— Что это вы привезли?
— Посылка какая-то, книжки, должно быть, — ответил дядя Тимоша. — Из Киева.
«Посылка так посылка, — подумали мы. — Директору, наверно, или завучу».
И разошлись.
Когда со школьного крыльца к нам на спортплощадку долетел звонок, оповещая об окончании последнего урока (была физкультура), и мы хотели бежать в класс, Петр Степанович попросил нас никуда не расходиться — сейчас сюда придут все старшие классы и состоится сбор.
Мы засыпали его вопросами: какой сбор?
Петр Степанович ответил, что выступит директор, а что он скажет, скоро узнаете.
За несколько минут возле нашего класса выстроились шестой, седьмой и восьмой. Пришли классные руководители, пионервожатая Нина и Мефодий Васильевич. Нина несла с собой стул, а директор — ту самую посылку. Только она была уже развязана. Положив посылку на стул, Мефодий Васильевич сказал:
— Дорогие ребята, вы, должно быть, хорошо помните встречу с писателями, которая состоялась в начале сентября. Так я говорю?
— Та-а-а-ак! — дружно откликнулись мы.
— Ну вот, а сегодня наши добрые знакомые прислали нам чудесный подарок: библиотечку из своих собственных книг и книг товарищей по перу.
Над спортплощадкой раздались дружные аплодисменты. А я, кажется, хлопал сильнее всех. «Эх, — думаю, — прочту все эти книжки. Потом возьму у директора адрес того детского писателя и пошлю ему письмо. Расскажу, что сам пишу книгу… Вот здорово будет, если ее напечатают! Подумать только: Филипп Жайворон — писатель!»
— Нужно бы и нам что-нибудь послать в подарок писателям! — крикнул кто-то из старшеклассников.
— Яблок! Орехов! Цветов! — раздались голоса.
Мефодий Васильевич заулыбался и поднял руку.
— Самым лучшим подарком для них будет ваша отличная учеба, — сказал он. — А теперь посмотрите, какие книжки нам присланы. Завтра библиотекарь их запишет, и вы сможете почитать, кто что захочет.
Книжки вмиг разошлись по рукам, зашелестели страницы, послышались радостные возгласы: «У тебя какая?! У меня про войну! А у меня приключенческая!»
Бегая от одной группы к другой, заглядывая через головы, я искал книжку того писателя, с которым разговаривал. Но ее нигде не было, и я уж начал волноваться: неужто не прислал?
Наконец увидел ее у девчонок из нашего класса.
— Чур, читаю первым! — крикнул я.
Книжка была толстая, но такая, что можно засунуть в карман. На обложке берег моря, и под скалой — двое мальчиков в лодке.
— Наверно, интересная, — сказала Наталка. — Можно, я после тебя?
— Ладно, — пообещал я.
И тут же мы решили, что завтра хорошо бы отвезти какую-нибудь книжку Юрке.
— Он любит приключенческие, — сказал Степан Муравский. — Ему нужно что-нибудь про шпионов.
И когда Мефодий Васильевич объявил, что все свободны, мы пошли провожать его и Нину с книгами до самого школьного крыльца.
