С ядерными испытаниями время было самое «жаркое». 12 августа 1953 года на Семипалатинском полигоне была испытана первая водородная бомба РДС-6. А 14 сентября 1954 года с участием ученых и работников штаба отрасли на Тоцком полигоне в Оренбургской области был впервые проведен испытательный воздушный ядерный взрыв при общевойсковом учении. На масштабных и весьма натуралистичных учениях (самолеты летели сквозь «ножку» ядерного гриба!) присутствовали Маршалы Советского Союза: Василевский, Рокоссовский, Конев, Малиновский. Руководил маршал Жуков. А 17 сентября «Правда» вышла с сообщением ТАСС: «В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов ядерного оружия. Целью испытания было изучение действия ядерного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решать задачи по защите от атомного нападения».
Жизнь в новом министерстве была явно не «сидячая». План по производству оружейного плутония иногда не выполнялся, поскольку промышленные реакторы, начиная с «Аннушки», по-прежнему были склонны к перебоям в работе из-за «козлов» и зависания распухших рабочих блочков в каналах. Тогда Славский или его заместитель по Главку (впоследствии начальник 4‐го Главного управления МСМ) генерал-майор НКВД СССР Александр Зверев назначали комиссию по расследованию причин и устранению аварийности. Александр Дмитриевич здорово выручал тогда и в дальнейшем Ефима Павловича, поскольку лично выезжал на «Сороковку» и оперативно принимал действенные меры, хорошо разбираясь в реакторных проблемах и умея твердо, но без «будённовского наскока», как это часто бывало у Славского, разруливать сложные ситуации. Славский очень уважал его.
«Как тогда дела делались? – поделился воспоминаниям своего отца Петр Анатольевич Александров. – Харитон, Славский и отец ехали в поезде на новый завод по разделению изотопов, у которого никак не получался уран-235 нужной концентрации. Все сроки срываются, а у них не выходит. Тогда Харитон прямо в купе взял и посчитал, получится ли взрыв, если уран будет не 90, а 85‐процентной концентрации. И вышло так, что все получится, просто заряд будет немного потяжелее. Славский тут же все это воспринял, как руководство к действию. Когда они доехали до места назначения, то уже все знали, что и как делать».
В ГУХО многие приходили непосредственно с «Сороковки», поскольку это была сильная «школа атомщика». Так, например, инженер управления реактора «А» Леонид Алехин (впоследствии лауреат нескольких Госпремий) был перемещен Славским в московский главк. Об этом вспоминает ведущий научный сотрудник ИТЭФ Геннадий Киселев: «Большое значение имела встреча Алехина с зам. Министра среднего машиностроения Е.П. Славским. Однажды им вдвоем пришлось разбираться с неисправностью одного из узлов реактора АВ-3, для чего пришлось проникнуть в затесненное технологическое пространство реактора. Эта совместная работа запомнилась Славскому, и он через некоторое время попросил откомандировать Алехина в Главное управление химического оборудования (ГУХО) МСМ на должность зам. начальника технического отдела.
Когда И.В. Курчатов и А.П. Александров встретили Алехина в здании Министерства, то они очень удивились и стали его расспрашивать, как он здесь очутился. Алехин ответил, что теперь он их начальник, оба академика весело засмеялись, сказав: «Ну, это свой человек» [76].
По распоряжению Совмина СССР от 4 апреля 1955 года в Минсредмаш из Министерства внешней торговли было передано 8-е управление Главного управления советским имуществом за границей, ведавшее совместными предприятиями по добыче урана в ГДР, Чехословакии, Румынии, Болгарии, Польше, Китае. В связи с чем кадровым и режимным службам Минсредмаша пришлось регулярно командировать в эти страны десятки инженеров и техников, что создало немалый новый «фронт работ» со своим секретно-бюрократическим аппаратом.
