Они вечность сопровождали его. Демоны. Он не боялся их, он лишь делал вид, что не замечает их. Они не угрожали. Они не кричали. Они не пугали. Демоны могли лишь существовать, постоянно наблюдая, постоянно улыбаясь. Он боялся их улыбок. Однако он никогда не боялся одиночества, демоны, что вечность говорили с ним, могли стать хорошими собеседниками. Когда он остался единственным выжившим в его семье, лишь демоны вытянули его из бездны уныния, той депрессии, что заглотила его с головой. Они то и дело, заключали его в тёплые объятья, согревая его душу и сердце, то сердце, что вскоре переполнится гневом и болью. Помнится, в тот момент он вышел из себя, он пролил всю свою ненависть на человечество, он ненавидел тех людей, что живут в этом мире, он ненавидел тех, что презирали его, тех людей, что отняли у него семью. Демоны были рядом, они управляли его гневом, они то и дело то приглушали его боль, то разжигали её ярким демоническим пламенем. А потом юноша встретил Старика. Того Старика, которого знал с детских лет, того Старика, который когда-то давно продал свою единственную внучку. Он погасил боль юноши. Его ненависть ушла, забрав с собою и демонов. Нет, они не исчезли, они вновь попрятались в свои норы, дабы вылезти с новыми силами, вновь шептали из-под полов, согревая одинокую душу юноши. В тот момент появился Безликий. Сторож его души. Так он представился. Демоны перестали преследовать его, они лишь изредка появлялись, как бы показывая, что они всё ещё существуют.
Однако вот уже три дня демоны подшучивают над ним. Они явно пытаются то ли запугать, то ли вновь овладеть его разумом. Они никогда прежде не угрожали, однако сейчас Фриджеку стало по-настоящему страшно. Они возникали из неоткуда, повторяя одну и ту же фразу, фразу, что заставила бы любого человека ужаснуться. Его душа догорает. Это не угроза. Это приговор.
Однако в этот самый момент ему придётся усомниться в здравости собственного рассудка. Подойдя к окну, он услышал, как чей-то нежный голосочек тихо окликнул его сзади. Фриджек замер, не решаясь оглянуться, в надеждах, что ему послышалось. Однако его вновь позвали, на что Фриджек с силой прикусил губу, дабы попробовать усомниться в реальности происходящего. Однако вкус крови явно дал знать, что ему ничего не мерещится. Он аккуратно бросил косой взгляд за спину.
Он знал, что глаза ему врали. Однако он чётко различил прекрасный рыжий цвет волос, которые последние несколько дней могли ему только сниться. Он с удивлением обернулся. В тот же момент волосы сначала потемнели, а потом медленно начали краснеть. Лицо обнажённой девушки расплылось в улыбке, обнажив острые клыки.
— Не плачь, я прошу тебя, — прошептала она.
Фриджек зажмурил глаза. В душе он молился, хотя отродясь не знал ни единой молитвы. Он почувствовал, как она коснулась его дрожащих ладоней. С перепуга он отступил на пару шагов назад. Однако в этот раз глаза подвели его — они не могли оторваться от мягких изгибов обнажённой фигуры, того идеального тела, что стояло перед ним, они не смогли взглянуть ей в лицо, дать ей понять, что он не в её власти. А эти прекрасные шёлковые волосы! Должно быть, они невероятно мягкие, а ярко-красный цвет придавал ему ощущение неповторимости, уникальности.
Она шагнула навстречу. Он не мог пошевелиться. К его удивлению, она вдруг исчезла, и в тот же момент что-то схватило его сзади.
— Это всё ещё я, — прошептала она, — могу ли я составить вам компанию? — улыбнулась она.
У Фриджека не было времени ответить. Она, хихикнув, тут же умостилась у него на плечах, обхватив его голову руками.
— Ты же не против? — будто в пустоту спросила она. — Я знаю все твои прекрасные мысли, — улыбнулась она, прикусив его ушко, — как закончишь, дам пощупать не только волосы, будешь трогать там, где захочешь, так долго, как сможешь, — мягко улыбнуласт она. — Ну, а сейчас — наша работа, — с этими словами, ловкими движениями пальцев она всунула в его руки револьвер, — Мы убьём каждого, кто посмел грабить эту деревню. Мы всегда этим занимались, мы зальём эту прогнившую землю кровью, мы сделаем то, за что нам платят, — она тут же доложила тот единственный запасной патрон в барабан револьвера. — Мы ведь всегда доводим своё дело до конца.
Фриджек встал. Его не удивило то, что он вовсе не почувствовал веса этой девушки, быть может, это тайные желания делают свою работу, а может, предчувствие удовольствия заставляют забыть его тело о ненужных чувствах.
— Вниз, по ступенькам, и выходи с чёрного хода, — командовала она.
Фриджек повиновался. Он не в силах был отказать той, что грудью опёрлась о его голову. Он мигом сбежал на первый этаж, и, удосужившись, что и задняя дверь заперта, выбил её ногой.
— Теперь туда, — махнула она рукой.
Фриджек забежал в небольшой переулок, если можно назвать бегом его быстрый шаг по зыбкому песку, а также маленьким расстоянием между домиками — переулком, столь узким, что мародёру пришлось протискиваться бочком.
А дальше была лишь тьма…
***