Коган приоткрыл свою дверь, готовясь выпрыгнуть из машины. Он продолжал смотреть на камни, где мог кто-то укрыться, и на полуторку. Теперь он хорошо различил красноармейца в шинели и с винтовкой, видел, как тот стоял, опустившись на одно колено, за задним колесом машины и смотрел на приближающийся грузовичок. Тимофеевна начала, как и велел Борис, отчаянно сигналить. Выстрелов было больше не слышно. Почему? Тот, кто напал на машину, увидев людей, решил скрыться? Или посчитал, что всех убил? Или этот солдат застрелил нападавшего? «Разберемся, – хмуро подумал Борис. – Что-то шумно стало в последнее время в тундре! Ох, не случайно все это, ох, не случайно». И с этой мыслью в голове Коган прыгнул. Пробежав пару шагов по инерции за машиной, он поскользнулся на траве и упал. Перекатившись на всякий случай в сторону, чтобы не попасть под возможный выстрел, он пропустил мимо себя машину и перебежал влево к сломанной полуторке. Красноармеец с винтовкой продолжал стоять на одном колене, подозрительно посматривая то на незнакомца, то на камни неподалеку.
– Что случилось, браток? – Коган устроился у заднего колеса грузовичка и тоже стал смотреть на камни. – Оттуда стреляли?
– А ты откуда знаешь, что стреляли? – подозрительно посмотрел на незнакомца солдат.
– Знаешь, как по тундре винтовочные выстрелы разносятся, – усмехнулся Коган, доставая из кармана удостоверение и протягивая его красноармейцу. – А еще пару пистолетных выстрелов различил. Скорее, даже револьверных. Так? Было?
– Было! – со злостью ответил солдат, возвращая Борису удостоверение. – Вон оттуда он пулял, товарищ майор.
– Так, понятно, – кивнул Борис и спросил, не поворачивая головы: – Ты один? Кто с тобой в машине? Все целы?
– Водителя застрелили, – проворчал солдат. – Первая же пуля через лобовое стекло и в голову. Машина в промоину, экспедитор выскочить пытался и тоже пулю поймал.
– Экспедитор? – не понял Коган и бросил взгляд на машину.
Инкассаторы, что ли? Но выяснять такие подробности было не время. В любой момент снова могли раздаться выстрелы. Тимофеевна, ловко выбравшись из своей машины, пригибаясь, подбежала к Когану и встала за спиной красноармейца. Лицо женщины не было испуганным, очевидно, она многое повидала за эти годы, что шоферила в тундре.
– А чего ж дружок-то твой там один лежит, – спросила она. – Живой, что ль?
– Да живой, – нахмурился солдат. – В руку его. Перетянул ремнем, чтобы кровь не шла. А перевязать нечем.
– Эх вы! – усмехнулась Тимофеевна и, расстегивая ватник, приказала: – На меня не смотреть, неумехи.
Пока женщина снимала ватник, свитер и отрывала рукав от своей мужской нательной рубахи, Коган решил действовать. Один человек погиб, второй истекает кровью. Нужно что-то предпринимать, иначе случиться может все, что угодно. Самое главное, что не слышно звуков мотора. Значит, эти двое без средства передвижения. Может, оленья упряжка у них и есть, но они пока не трогались с места. Красноармеец увидел бы их, если бы стрелявшие в инкассатора попытались сбежать.
– Вот что, парень, – Борис поправил на голове шапку и намотал на кисть ремень автомата, чтобы оружие было в руке, как приклеенное. – Держи карабин наготове прикладом у плеча. Стреляй сразу, как только увидишь какое-то движение. Даже если ветерок кустик шевельнет, все равно стреляй. Прикроешь меня, а я перебежками двинусь к камням. Я эту скалу обойду справа, а ты им не давай высунуться, сколько бы их там ни было.
– Понял, да только их там не больше двух, – уверенно сказал солдат. – Вначале я и не понял, сколько человек стреляли, может, вдвоем, а может, и один. Но потом, когда я отсюда в них начал стрелять, то отвечал точно только один.
– У тебя опыт фронтовой есть? – поинтересовался Коган. – Хорошо различаешь, сколько человек ведут огонь?
– Фронтового нет. У меня батя охотником был. Я с ним много куда хаживал по малолетству. А потом здесь в конвойных войсках служил. Тут уже приходилось на другого зверя ходить, двуногого. Бегут из колоний уголовники, бывает, что и с оружием бегут, и отстреливаются, если им терять нечего. Они же знают, что если конвойного убили, оружием завладели, то мы живыми их брать не будем, вот до последнего и отстреливаются. Думаю, и эти тоже беглые. Машина им нужна была. Они ж не знали, что мы при оружии, а не просто пассажиры.
– Ну, давай, – удовлетворенно кивнул Коган.
Такому помощнику можно довериться. Этот прикроет, у этого есть нужный опыт. А от случайностей никто не застрахован.
Подняв автомат, Михаил дал короткую очередь по верхней кромке камней на вершине каменного нагромождения этой высотки, а потом бросился вперед. И пробежав десяток метров, упал на землю и сразу откатился в сторону, прикрываясь валунами. Со скал никто не стрелял, но это еще ничего не значило. Нарваться на пулю можно и сейчас, и через двадцать минут, и даже получить ее в упор на самой вершине, когда он туда доберется.
