Обречённый вздох — и рядом со мной село массивное мужское тело.
Подняв мою юбку, Итан положил мою ногу себе на колени и принялся легко массировать.
— Что ты творишь, Эмма? Я бы забрал тебя из того места, но это только усилит скандал. Слухи о нашем разводе завтра будут на каждом столе, как булочки к чаю. Просто скажи мне — зачем? — устало произнёс Итан.
Его взгляд, полный жалости и осуждения, обжег словно каленым железом.
Дымка чудесного вечера начала рассеиваться, а чувство эйфории сменялось обидой. Снова.
— Как тебе обед с Витторией? — тихо спросила я, пытаясь поймать взгляд этого праведника.
Ничего не вышло. Итан опустил голову и продолжал массировать мою ногу, делая вид, что не услышал. Растрепанные волосы удачно скрывали его глаза, а по невозмутимому лицу было не понять — напрягся он или нет.
Зато я разозлилась не на шутку.
— Похоже, рядом с бывшей невестой скандалы и слухи тебя совсем не волновали? Или ты вспоминаешь, что женат, только когда начинают сплетничать обо мне? — вырвав свою ногу, я встала и, утратив всякое желание слушать его нотации, побрела наверх.
Вот почему ему не спалось?
Я хотела насладиться этим мнимым счастьем хотя бы немного, хотя бы до утра.
Нет же — обязательно всё испортить и снова сверлить меня этим жалостливым, ледяным взглядом с лёгким привкусом осуждения.
Я уже поднялась по лестнице, но вдруг споткнулась об одну из своих туфель и замерла, рассматривая алый шёлк.
Они были такими же, как Итан: внешне красивыми и на первый взгляд идеальными для меня. Но стоило сделать несколько шагов под палящим солнцем — и каждый следующий превращался в пытку. Чем дольше я терпела, тем ощутимее становилась боль.
Шампанское всё ещё кружило голову, и внезапно стало так обидно — до слёз и неудержимой злости одновременно.
— Ненавижу! — выпалила я и, подняв свою туфлю, со всего размаха кинула прямо в идущего следом Итана.
— Эммма⁈ — возмущенно прошипел он, едва уклонившись.
Мужчина замер на лестнице и наконец в его взгляде появилось что-то новое.
Шок. Удивление. Настороженность.
Пусть лучше так.
— Зачем? Тебе интересно, зачем я пошла к сводне⁈ — выкрикнула я, с треском разрывая внезапно ставший тесным корсет.
Тонкая ткань трещала под дрожащими пальцами, обнажая покрасневшую от жара и вина кожу.
— А затем, что мне осточертела эта игра в супругов! Какой ты мне муж? Кто ты вообще? Мой персональный лекарь? Бывший друг, который до дрожи в руках хочет другую⁈ — сорвав корсет, я запустила его прямо в опешившего Итана.
Он стоял неподвижно, будто не веря в происходящее, и ошарашенно наблюдал, как вдоль лестницы летит дорогая ткань.
Но мне было плевать.
Сам спросил — пусть слушает.
Я сдернула шпильки из волос, позволяя густым темным локонам рассыпаться по плечам.
— А я не твоя сестра, Итан! Не твоя кузина! И не твоя пациентка!
Мои слова эхом разносились по коридору.
Подобрав вторую туфлю, я замахнулась ею с отчаянной решимостью.
Нет, бросать просто так было бы слишком легко.
Я прицелилась, метнула — едва не попала.
И только тогда, тяжело дыша, выпрямилась.
— Я — женщина! Женщина, которая каждый чёртов день вынуждена слушать сплетни о своем красивом муже и улыбаться! Улыбаться! — выкрикнула, сделав шаг вперёд, — И слушать, как мне завидуют! Какой ты страстный! Какой красивый! Как от тебя мурашки при одном прикосновении! Как леди превращаются в кошек, едва встретившись с тобой взглядом!
— Эмма… — устало выдохнул Итан и, подняв руки в жесте умиротворения, осторожно сделал шаг ко мне.
Я отступила. Ещё один шаг.
Выдернула последнюю шпильку и отбросила её в сторону, словно сбрасывая вместе с ней всю накопившуюся боль.
— Не нужно мне сочувствовать! Не нужно меня жалеть! — голос дрогнул, но я затолкала слезы дальше в тень. — Сегодня я вспомнила, каково быть женщиной. И на меньшее — больше не согласна! — произнесла отчеканивая каждое слово.
Итан застыл посреди коридора. Его руки, ещё недавно вытянутые вперёд, бессильно опустились.
Он молча смотрел на меня так, словно впервые увидел по-настоящему.
Медленно прищурился, окинул взглядом разметавшийся на полу корсет, шпильки, распущенные волосы.
Наклонил голову и вопросительно вздернул бровь.
— Что именно ты вспомнила? И с кем? — напряженно уточнил.
Кажется, до моего муженька начало доходить, что вовсе не в компании подруг я коротала эту ночь.
Если он и знал о слухах про миссис Прескотт, то, наверняка, и предположить не мог, что его правильная и смиренная жена направилась в то заведение совсем не с подругами — и вовсе не из-за простого любопытства.
— Я вспомнила, каково это — когда меня касаются не с целью осмотра. Когда шепчут на ухо комплименты, а в глазах — желание, настолько явное, что под таким взглядом ощущаешь себя обнаженной. Хотя нет, Итан, я не вспомнила, потому что с тобой никогда не ощущала ничего даже отдаленно похожего. И, как оказалось, быть желанной — это приятно. И мне всё равно, что скажут сплетни, — стянув пушистую юбку, я откинула её в сторону и шагнула к ошарашенному таким признанием мужчине.
Итан часто дышал, смотрел на моё бельё — и не нашёл, что ответить.