То, как я вела себя этим вечером, совсем не походило на то, как я вела себя в последние три месяца. Но мой муж никогда не знал меня — ни в постели, ни за её пределами. Мы были как прилежные сожители, но чужие. По большей части жили каждый своей жизнью.
В конечном итоге, именно мне первой надоела эта игра.
— Я хочу знать, как ощущаются на коже поцелуи. Как звучит моё имя, прошептанное в темноте. Как это — стонать не от горячки, а от удовольствия, — я провела рукой по своему белью, с силой сжимая край рубашки.
Итан проследил за движением, прищурился и спросил совсем не то, чего я ожидала.
— Что за рюшевое непотребство на тебе надето? — его тон был совершенно непроницаем.
Кажется, мои слова и признания, продиктованные выпитым игристым, были восприняты просто как временное помешательство.
Даже сейчас его голубые глаза оставались холодными, насторожёнными. Ни злости. Ни намека на ревность.
Понимая, что мужчина передо мной просто непрошибаем, я тихо засмеялась.
— Новое скандальное бельё. Представляешь, я только сегодня поняла, почему этот сборник рюш называют скандальным, — с улыбкой сказала я.
Итан всё так же безразлично смотрел на мое белое «непотребство», будто перед ним стоял манекен.
Что ж, раз ему всё равно, значит, и мне нечего стесняться. Убрав руку с живота, я повела её к крючкам на рубашке и замерла.
— Оно с секретом, — прошептала, указывая на грудь.
Но и это не вызвало у Итана никаких эмоций. Всё то же холодное безразличие. Он лишь слегка наклонил голову, наблюдая за моими пальцами, перебирающими кружево.
— Это белье создано для страстных любовников, — цепляя один из крючков, я позволила ткани упасть, обнажая грудь. — А внизу всё устроено так, что его даже не обязательно снимать. Достаточно просто поднять платье, — я повела рукой вниз — и мигом оказалась на плече Итана.
Смотреть на меня голую без необходимости он явно не желал.
Медленно опустив меня на кровать, муж накрыл мое тело одеялом и сел в ногах.
Развернувшись спиной, он опустил голову и запустил пальцы в волосы.
Пользуясь тем, что этот страдалец изображал вселенскую усталость от пьяной болтовни собственной супруги, я выпуталась из-под одеяла.
Кожа горела, а тело жаждало того, чего мне так и не дали.
Яркие картинки из дома миссис Прескотт отгоняли и тоску от безразличия мужа, и внезапно нахлынувшее одиночество.
Я видела, как бывает хорошо, и ощутила отголоски, словно внезапно проснулась.
Итан сидел в ногах, тяжело дышал и украдкой поглядывал на меня, будто боялся обернуться.
Окончательно освободившись от одеяла, я вздохнула, проводя рукой по раскаленной коже.
— Неужели ты смутился, Итан? — спросила я, заводя руку на живот и опуская ее ниже, чувствуя, как кожа под ладонью становится горячее. — Оно удобное, даже платье снимать не нужно. В доме миссис Прескотт я зашла не в ту комнату, и прежде чем поняла, что происходит, успела заметить, что мужчина способен сделать довольно приятно, — прошептала, опуская руку неприлично низко, будто играя с огнем на собственной коже.
Услышав тихий стон, Итан резко развернулся и посмотрел на картину творящегося непотребства.
Судя по его округлившимся глазам, такое поведение совсем не соответствовало тому, как ведут себя прилежные жёны.
— Просто уйди, — выдохнула я, ощущая, как дрожь прокатилась по телу, когда он медленно подкрался ближе.
Я не понимала, что делаю, но это было чертовски приятно.
И стало ещё приятнее, когда мою руку прижали сильнее, горячими пальцами скользнув вдоль бедра, а потом уверенно заменили своей.
— Итааан… — простонала я, цепляясь за его руку, как за единственный шанс прекратить это тягучее желание на грани безумства.
Итан делал что-то невероятное, от чего напряжение внизу живота превратилось в томительный, сладкий жар.
Я не знала, что так можно, что это настолько приятно, пусть и совсем неприлично. И уж точно не знала, что он умеет быть таким.
— Я даже не подозревал, что в тебе спит такой ураган, Эмма, — прошептал он, склонившись к моему уху. Горячее дыхание мужа обожгло кожу, и из груди вырвался тихий стон.
Он сделал это. Услышал меня — и сделал это. Произнес мое имя именно так, как я мечтала: томно, хрипло, с тёплым придыханием. И от этого жидкий огонь, разлитый по венам от его прикосновений, грозил сжечь меня дотла.
Рука Итана продолжала сладкую пытку, заставляя дрожать, а я вцепилась в его плечи, словно боясь потерять ту страсть, что наконец вспыхнула между нами.
— Продолжай, — выдохнула я, захлебываясь в этом безумии, и, осмелев, закинула ногу на его бедро, прижимаясь ближе.
Итан шумно выдохнул, его дыхание стало неровным, почти рычащим.
— Дыши, Эмма. Дыши и расслабься, — прошептал он, усиливая напор, заставляя тело сдаваться под желанной лаской.
На этот раз стон сорвался с губ громче, дрожащей волной, а следующий Итан заглушил глубоким поцелуем.
Ощущения от его губ переплелись с тем, что творили его пальцы, а я тщетно пыталась понять, что вообще со мной происходит.
— Дыши, — снова прошептал он в мои губы.
Мир взорвался сотнями искр, разлетевшихся по телу огненным дождём.