Это было совсем не так, как я представляла. Совсем не так, как в порочных фантазиях юности. Тело плавилось от ласк, как глина на солнце, а я стонала его имя и впивалась ногтями в спину, будто боялась исчезнуть без этой опоры.
— Дыши, Эмма… — выдохнул он мне в губы и застонал.
Его движения стали резче, глубже, насыщеннее. И вместо стона я просто задохнулась в этих ощущениях.
Всё внутри запульсировало горячими волнами. Моя грудь, его бёдра, наши дыхания — всё слилось в единый пульс. Пальцы впились в его спину так крепко, что казалось, я оставляю в нём след навсегда.
В теле разом сорвались все пружины — я задрожала от сладкой боли, переплетающейся с безумным восторгом. Только рука мужа и хриплое дыхание в ухо удерживали на грани реальности и обморока.
Я терялась, растворялась, и при этом чувствовала каждую секунду острее, чем когда-либо прежде.
— Умница, Эмма… — прохрипел он, а потом бережно, так осторожно, будто я действительно могла рассыпаться, опустил меня на подушку. Будто я была не женщина, а хрупкая ваза.
Еще несколько долгих мгновений он нависал надо мной, тяжело дыша, а я, не в силах пошевелиться, смотрела в голубые глаза — растерянные, настороженные, почти испуганные.
— Тебе понравилось? — прошептала я едва слышно.
Он улыбнулся. Нежно, мягко. Коснулся губ, а затем лёг рядом, не выпуская меня из объятий.
— Очень понравилось, моя Эмма… Ты слаще любого яблока… Моя невероятная, сладкая девочка, — прошептал он, скользнув губами по моей разгоряченной коже.
Сил не было даже, чтобы пошевелиться. Я наблюдала за ним из-под полуприкрытых ресниц, слушала, как стихает его дыхание, и пыталась выровнять своё.
Казалось, если я закрою глаза, то просто исчезну в этом новом ощущении.
— Как ты, малыш? Я не сделал тебе больно? Совсем потерял контроль… — проводя пальцем по моему лицу, Итан коснулся губами плеча.
Я буквально заставила себя ответить:
— Если терять невинность всегда так приятно… я хочу вернуть её и потерять снова, — прошептала я, повернувшись и обвивая его шею.
Глаза закрывались сами, а, снова очутившись в крепких объятиях, не было сил сопротивляться накатывающей слабости.
Он рассмеялся — низко, хрипло, с теплом. Притянул меня ближе, скользнул губами по волосам.
— Будет ещё лучше. Но несколько дней придётся потерпеть, — пообещал он, и в голосе звучала улыбка.
Это было обнадеживающе, но я не могла не спросить:
— Значит, ты больше не будешь от меня бегать? — выдохнула я, всё ещё не веря, что это не сон.
Итан снова тихо хмыкнул, провёл ладонью по спине и наклонился к уху:
— Я не бегал, родная. Просто не хотел торопиться. Мне казалось, ты ещё не готова. И я не поднимал эту тему. Я не знал, что внутри моей тихой Эммы живёт ураган неприличных желаний, — шёпот мягкий, хриплый, многообещающий — такой, о каком я мечтала когда-то.
Я смутилась, уткнулась носом в его грудь и замерла.
То, как я себя вела… сложно было назвать приличным.
Я уже собиралась задуматься, что же считается «приличным», но тут до меня дошло новое нелепое признание мужа, и я встрепенулась:
— Как, по-твоему, я должна была показать, что готова? — хрипло спросила я. — Ты что, ждал, пока я сама начну тебя соблазнять? Я пыталась! Но ты в упор меня не замечал!
Слабость испарилась, я попыталась отстраниться — но он перехватил и снова прижал к себе, позволяя почувствовать, что его тело далеко не остыло.
— Прости, родная. Я правда недогадлив. Впредь обещаю быть внимательнее. Обещаю, что в следующий раз соблазнять буду я, — прошептал он в мою шею.
— Значит, почти прозрачная ночнушка тебе ни о чём не подсказала? Или мне вообще не надевать ее, чтобы ты понял? — буркнула я, уткнувшись лбом ему в плечо.
Итан хрипло засмеялся. Довольно, расслабленно, как-то по-новому. Его грудь дрожала от смеха, а рука мягко поглаживала мою спину.
— Надевай, Эмма… Я с удовольствием буду снимать её с тебя. Ночью. Медленно. Изучая каждый дюйм твоей сладкой кожи, — прошептал он, хитро прищурившись.
В голове вспыхнули картинки, и я вздрогнула, представляя эту сцену.
Но Итан явно не намерен был продолжать. Заглянув в окно, в котором уже виднелся рассвет, он осторожно развернул меня к себе спиной, накрыл нас простынёй, прижался к моей макушке носом и прошептал:
— Нам нужно поспать, Эмма. На сегодня страсти было достаточно. Но это только начало, — добавил с довольным выдохом.
Этой ночью, медленно перетекающей в утро, мы с Итаном начали новую игру. Оставалось лишь надеяться, что правила теперь были известны нам обоим.
Просыпаться после запоздалой первой брачной ночи оказалось не так приятно, как сама ночь.
Да и спали мы всего до обеда.
После ночных развлечений и всего, что случилось потом, этого было катастрофически мало.
Тело непривычно ныло, голова после выпитого шампанского слегка побаливала, а еще ужасно хотелось пить.
Я почти решилась выползти из своего кокона, в который по привычке обернулась, но передумала, заметив рядом совершенно обнажённого Итана.