Атмосфера этого богато обставленного места угнетала. Эти бордовые стены с позолоченными молдингами видели больше сплетен, чем любой живущий в городе аристократ.
Жестокая ирония заключалась в том, что то, что я раньше с удовольствием обсуждала, теперь стало моей жуткой реальностью. Уже утром Джоан — всё с той же лукавой улыбкой — будет рассказывать за чаем не о чьей-то содержанке. В этот раз они будут обсуждать меня. Меня, подлую кузину и предателя-мужа.
Интересно, как именно она меня назовет?
Так же, как брошенную невесту Присти Паркс? Или как беременную от любовника Розалинду Форест? Или, может быть, просто — брошенной женой, как Лилиан Смит?
Раньше эти женщины были для меня лишь именами из уст подруги, украшением к чаю и скучным дням. А теперь они стали такими же реальными, как ворсистый ковёр, противно шуршащий под подолом платья.
Дверь, потом еще одна. Я шла как в тумане, осматривая тёмные, дорогие двери, за которыми скрывались грязные тайны. Оказавшись в самом центре бесконечного коридора, ноги буквально приросли к полу.
Единственный номер, над которым потух светильник. Было в этом что-то символичное.
Зато позолоченная цифра «25» будто прожигала дерево, не оставляя мне шанса отступить. Я сжала ладони, пряча дрожь, и глубоко вдохнула.
— Только не заплачь, — прошептала себе, а потом постучала.
Сердце так громко билось в висках, заглушая чужие шаги. Не сразу я уловила слова, которыми меня встретила Виттория.
— О-о-о, кузина, я даже не удивлена, что тебе быстро сообщили, — одарив ехидной улыбкой, она распахнула дверь шире.
А потом, не торопясь, указала на сумку Итана и его пиджак, небрежно брошенный на спинку стула.
— Я сейчас немного занята… и не одна, — довольная собой, змея картинно поправила платье, будто надевала его наспех.
Я бы, может, и поверила. Но такую шнуровку распустить менее чем за четверть часа можно только ножом. А надеть — еще дольше.
Ответив Виттории гневным взглядом, я толкнула дверь ногой, заставив ее попятиться.
Если Итан не голый и не без сознания — ему придется долго объясняться.
В противном случае, прямо за углом, на выходе из отеля, есть превосходный адвокат по бракоразводным делам.
Мистер Дюваль — прирожденный интриган. Он предусмотрел всё: игорный дом, бордель, собор, лавку с оружием, ювелира и, конечно, нотариуса.
На все случаи жизни, как говорится.
— Что ты… — выдохнула Виттория, растерянно хлопая темными ресницами.
От шока она запуталась в собственном платье, пытаясь перегородить мне путь, не позволяя войти.
Судя по шоку, исказившему красивое личико, и округлившимся глазам, эта подлая змея ожидала другой реакции.
В её представлении обманутая жена должна была гордо ронять слёзы и либо бежать разводиться, либо закатывать Итану истерику дома.
Но точно не устраивать сцену в самом популярном отеле города, подогревая скандал.
А я хотела знать причину.
Причину, по которой мой муж провёл полдня в номере своей бывшей — и даже не снял с неё туго затянутый корсет.
Даже с бельём от мадам Шаль такая шнуровка не могла остаться идеальной. Её явно утягивала служанка.
Почти добравшись до спальни, я ощутила резкий рывок.
Так и не дотянувшись до двери, за которой, как я считала, скрывался мой неверный супруг, вынужденно попятилась назад.
— Что ты делаешь? — бросила на кузину оценивающий взгляд.
Виттория вцепилась в мой подол, изо всех сил удерживая его цепкими пальцами.
Точно так же она держалась за рубашку Итана в Саванне — не давая ему подойти ко мне, не позволяя остановить мою истерику. Те же карие глаза, тот же огонь злости и желания победить любой ценой.
Но тогда я рыдала. Тогда я отступила.
Теперь — нет.
Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминание, резко дернула ткань и шагнула вперёд, к двери.
— Не позорься, кузина! — прошипела она, снова дергая мою юбку. — Он уже выбрал меня однажды — и будет выбирать снова. Пока ты, наконец, не оставишь нас в покое!
Это звучало почти правдоподобно.
Если бы меня не травили в собственном доме.
Если бы я не знала, что Итан за последние три месяца не единожды осматривал куртизанок — так и не вступив в близость ни с одной из них.
Откуда я знала?
О, Новый Орлеан — чудное место. А у Джоан и её отца связи были налажены лучше, чем у городской почты.
Если бы мой муж завёл любовницу или задерживался у куртизанки, мне бы уже «посочувствовали». Точно так же, как этим утром, когда его караулили в отеле.
Пока мы с Витторией возились в гостиной, из спальни донесся мужской голос.
Что именно он сказал, я не расслышала — слова заглушило злобное шипение кузины, и я невольно замерла.
Она… всё же не одна.
Взгляд невольно зацепился за пиджак на стуле. Ткань, которую я знаю на ощупь. Сумка с пузырьками и травами, которую я редко видела закрытой.
Судя по всему — он там. В ее спальне.
Не может быть!
Мужской голос. Итан. Он в ее спальне.
Я растерялась. Но всё ещё стояла.
Все еще цеплялась за тонкую ниточку веры, что всё не так.
Именно эту ниточку, Виттория пыталась оборвать своими когтистыми пальцами.
Подлая змея уже ощущала вкус триумфа.