Уцепившись за мой рукав, она упрямо начала тянуть к выходу.
— Я же говорила, Эмма, — шипела она прямо в ухо, — Не будь жалкой, иди поплачь дома, а потом отпусти его. Ты ему не нужна, — продолжала кузина, почти вытолкав меня из номера.
Почти…
— Виттория, figlia mia, что ты там возишься? Помоги надеть рубашку… — донёсся хриплый крик из спальни, и мы обе замерли.
Это был совсем не голос Итана. Теперь я расслышала это ясно.
Я смотрела на дверь, будто сквозь полотно могла увидеть, кто именно там находится. А кузина, кажется, растерялась, не зная, бежать к мужчине. Или, сначала, вытолкать меня окончательно.
— Vittoria, sbrigati! Il dottore ha fretta! (Виттория, поторопись! Доктор спешит!) — прокричали уже строже.
Пользуясь замешательством интриганки, я освободила руку из её цепких пальцев, подбежала к двери и нажала на ручку. На лице Виттории отразилась досада.
— Дон Лоренцо, еще несколько сеансов — и отеки спадут. В остальном уже лучше. Старайтесь меньше ходить, — донёсся второй мужской голос из комнаты.
Вместо того чтобы заглянуть в щелочку, я резко распахнула дверь.
Полотно с грохотом ударилось о стену, и на меня уставились двое удивленных мужчин.
Итан смотрел так, будто увидел привидение, а второй мужчина — взрослый, загорелый и почти полностью голый — кажется, даже растерялся и поспешно прикрыл оголенную грудь одеялом.
— Madonna! Che bellezza… cosa fai qui, tesoro⁈ (Мадонна! Прелестное создание… что ты здесь делаешь?) — ошарашенно воскликнул незнакомец, вскакивая с кровати.
— Простите, — пискнула я, попятилась и захлопнула дверь.
Приложив руки к горящим щекам, я посмотрела на хмурую Витторию.
В отличие от меня, она вовсе не была удивлена тем, что в спальне оказался почти голый джентльмен. Скорее — слегка разочарована.
И явно не собиралась помогать мужчине, не желая оставлять меня наедине с ситуацией.
Так и стояла, прищурившись, сверлила меня взглядом, пытаясь сообразить, как теперь повернуть случившееся в свою пользу.
Сослаться на то, что они с Итаном любовники, больше не выйдет. Видимо, этот джентльмен и есть его пациент.
Подозреваю, именно это и стало причиной того, что мой муж провёл здесь половину дня и встретился с бывшей невестой.
Вовсе не бывшие чувства они обсуждали. Он помогал её родственнику.
Я знала, что после разрыва помолвки Виттория уехала к дальним родным на Юг. Но никак не предполагала, что она найдёт нас в Новом Орлеане.
Осмотрев разочарованную кузину, я отошла к выходу, однако не собиралась сбегать. Итан меня видел. Да и за конфуз с джентльменом стоило извиниться.
— Это ничего не меняет, — зло процедила Виттория. — Итан всё равно женился на тебе только из жалости, а любит меня.
Что я могла ей ответить?
Прошлое больше не казалось столь важным.
За всё это время Итан стал для меня достойным мужем, пусть даже из жалости.
И ещё… я ни о чём не жалела. Точно — не после той ночи.
Не обращая внимания на ядовитые слова кузины и попытки вытолкнуть меня за дверь, я молча ждала, пока мужчины выйдут из спальни.
Спустя несколько минут дверь наконец распахнулась.
— Вы выглядите достаточно прилично, дон Лоренцо. Эмма будет рада знакомству с дядей, пусть и при весьма странных обстоятельствах, — прозвучал голос Итана.
Распахнув дверь спальни, он поддержал пожилого джентльмена, помогая ему выйти.
— Вот, я же говорил, — усмехнулся он, указывая на меня. — Она не уйдёт, пока не извинится.
Я сглотнула, чувствуя, как предательски вспыхнули щеки.
— Прошу прощения, синьор, вышло недоразумение, — выдохнула, поймав строгий, почти укоряющий взгляд Итана.
Почему-то я ощущала себя нашкодившим ребёнком: вломиться в спальню его пациента — да ещё в процессе осмотра.
Сделав ещё несколько шагов вглубь гостиной, пожилой мужчина отрицательно покачал головой.
— Это я должен просить прощения, донна, — произнёс он хрипло и, улыбнувшись, протянул руку. — Дон Лоренцо Кардини. Брат твоей матушки. Твой дио.
Я замерла, растерянно переводя взгляд с его морщинистой ладони на Итана.
— Подойди, Эмма, — негромко подсказал муж, мягко кивая.
Сделав несколько неуверенных шагов, я легко коснулась протянутой руки, ощущая, как сухие пальцы неожиданно крепко сжали мою ладонь.
— Франческа, видно, совсем забыла о своих корнях, — тяжело вздохнул дон Лоренцо и повернулся к Виттории.
Уловив едва заметный кивок, девушка мягко обошла меня, присела и легко коснулась губами руки отца.
— Если не отправлюсь к великим предкам из-за этой дрянной спины, я образумлю твою мать, — пробурчал он, морщась от боли. — Она совсем забыла наши обычаи и не обучила вас языку, как я понимаю.
Отрицательно покачав головой, я повторила жест Виттории.
В ответ морщинистая рука скользнула по моим волосам — странный, теплый жест, будто на мгновение вернувший меня в детство.
— Отец рассказывал, что у нас есть родственники в Сицилии, но мама никогда… — смущённо пробормотала я, выпрямляясь.
Судя по лёгкому прищуру и одобрительному кивку, старик остался доволен мной, однако совсем не доволен своей сестрой.