— Эмма, до того как ты вернулась домой, было что-то, о чём мне стоит знать? Ты поэтому не почувствовала боли? — прошептал он с почти угрожающей интонацией, а затем рявкнул на слуг, проследил, чтобы они вышли и плотно закрыли дверь.
Я же не растерялась, посмотрела строгому лекарю прямо в глаза и уверенно ответила.
— Да! Этой ночью со мной был потрясающий, страстный и внимательный мужчина. Он лишил меня невинности, подарил волшебную ночь, а утром, как в дурной сказке, превратился в кусок льда из холодильного шкафа! — последнее слово я выкрикнула ему прямо в лицо.
На секунду в комнате повисло напряженное молчание. Мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда. И в следующую секунду я вырвалась из его рук и направилась в ванную.
— Эмма!.. — обреченно прозвучал голос мужа мне вслед.
Я бы могла сказать, что сожалею о сказанном, но нет. Во взгляде мужа на миг сверкнула плохо скрытая ревность — и это было приятно.
Игнорируя его призывы выйти и поговорить, я сама налила воду и забралась в ванну. Пусть сам себе читает лекции, а я отдохну и пойду в город.
Надоело быть правильной и послушной.
Вчерашние слухи, судя по всему, дошли до Итана. А значит, сегодня они точно обросли пикантными подробностями.
Мне не терпелось узнать, о чём с утра сплетничал Новый Орлеан.
Пока я мысленно планировала маршрут, дверь в ванную с грохотом распахнулась, и внутрь вошёл раздраженный муж.
— Эмма, тебе не пятнадцать, чтобы нести глупости и провоцировать меня на ревность. Это не поведение взрослой женщины. Мы не будем играть в эти игры! — строго произнес он, опускаясь рядом с ванной.
— А тебе не семьдесят, чтобы вечно воспитывать, поучать и жалеть. Ты не мой отец. Не лечащий врач. Ты мой муж. И мне нужен такой муж, каким ты был ночью, а не эта нянька в костюме. Я хочу, чтобы на меня смотрели как на женщину, а не как на пациентку или ребёнка. Ты не хочешь играть в мои игры — тогда перестань требовать, чтобы я играла в твои, — выпалила я, сверля его взглядом, а потом, как ни в чём не бывало, откинулась на край ванны и закрыла глаза.
Я была решительно настроена игнорировать его дальнейшие нотации.
И именно такая реакция его озадачила.
Итан обошёл ванну, на ходу о чём-то размышляя, а потом снова сел рядом.
Вместо очередной лекции он запустил пальцы в мои волосы, мягко провёл по голове, затем едва заметно коснулся плеча. По коже тут же побежали мурашки, и дыхание участилось.
Кажется, ему понравилась моя реакция, и он продолжил. Скользнув с плеча, пальцы едва ощутимо задели шею, потом очертили подбородок, а затем горячие руки сменили такие же обжигающие губы, которые слились с моими.
Внизу живота все сжалось от предвкушения.
— Итан… — выдохнула я, сжав ноги, чтобы ослабить нарастающее томление и зудящее покалывание, крутившееся клубком где-то внизу.
Он шумно выдохнул прямо мне в губы… и отстранился.
— Ты прекрасна, Эмма. Обнаженная. Расслабленная. Немного злая. И да, с опекой я, пожалуй, перестарался. Прости, — прошептал Итан, провёл пальцем по моим приоткрытым губам и улыбнулся. — Увидимся за ужином, — добавил он, встал и тихо покинул ванную.
Я не успевала следить за переменами его настроения.
Откинувшись назад на бортик, я снова прикрыла глаза и продолжила планировать остаток дня. Но сердце всё ещё билось неровно, а внизу тянуло от сладких воспоминаний о прошедшей ночи.
План узнать свежие слухи с треском провалился.
После обеда во внутреннем дворе лопнула старая водопроводная труба, затопив кухню и залив каменные плиты.
Слуги в панике сновали туда-сюда с ведрами, вычерпывая воду, а прибежавшие на шум мастера громко спорили и устраивали вокруг настоящий хаос.
Пока двор не привели в порядок и грязь не подсохла, спуститься вниз было невозможно. Приходилось наблюдать за разгромом с балкона и громко кричать указания.
Очень удачно, что Итан заранее велел принести мне обед в комнату — так я, по крайней мере, не осталась голодной.
А вот ужин…
К ужину вернулся мой супруг и ошарашенно замер на пороге.
— Эмма? — посмотрел он в сторону лестницы, где слуги снимали грязный и мокрый ковёр.
— У нас потом, — сказала я с балкона, и взгляд мужа плавно скользнул вверх.
Представляю, какая картина ему предстала. Запыхавшаяся, растрепанная, сердитая и вся в пятнах от поднятой пыли.
Я встретила взгляд Итана, и сердце забилось чаще.
А еще чаще, когда вместо привычного сухого приветствия он улыбнулся и быстро направился к лестнице. И даже тогда не сказал обычное «поужинаем» или «отдохни».
Вместо этого, муж преодолел разделяющее нас расстояние, притянул меня к себе и поцеловал так, что подкосились колени.
Теплые, твердые ладони обхватили мое лицо, настойчивые губы захватили мои — и тело отозвалось приятным волнением и легкой болью внизу.
Да уж, Итан был прав — сегодня мне действительно стоило полежать. Но увы, с этим не вышло.
— Я скучал, родная, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему, заправляя непослушную прядь волос за ухо.