— Зато от моих денег она никогда не отказывалась, — сухо добавил он хриплым голосом. — А взамен даже мужа достойного племяннице найти не сумела.
— Отец! — вмешалась Виттория, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.
— Да помню, помню, — пробурчал мужчина, указывая Итану на кресло.
От взгляда Виттории меня окатило холодной водой.
Кажется, всё это — из-за сорванной помолвки…
— Она нашла. Это я сорвала помолвку. Простите, — опустив голову, я отошла, уступая мужчине дорогу.
На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми шагами и хриплым дыханием. Наконец мужчина опустился в кресло и, сдержанно покашливая, откинулся на спинку.
— Ты про помолвку с нашим чудо-лекарем? — переспросил он.
— Да, Итан… В общем, они расстались из-за меня, — тихо призналась я.
Впервые я ощутила вину за то, что случилось. Если отец вызвал дона Кардини на свадьбу, значит, всё было более чем серьёзно.
Вопреки моим ожиданиям, дон Лоренцо хрипло рассмеялся.
— О-о-о, ты спасла их обоих, девочка. Дон Лоренцо Кардини, потомок древнего сицилийского рода, никогда бы не дал согласия на брак с простым лекарем. Прости, мой юный друг, — добавил он, хлопнув Итана по руке, — Но какими бы ни были твои умения, ты не ровня нашей семье.
В ответ Итан одарил пожилого джентльмена своей фирменной врачебной улыбкой, а затем перевёл взгляд на меня.
— Ну что вы, дон Лоренцо. Я вполне доволен тем, как всё сложилось. Ваша дочь великолепна, но мы не пара — это так, — уверенно произнес он.
В глубине голубых глаз на миг мелькнуло что-то новое — тонкий отголосок осознания или недосказанное признание.
Мелькнуло… и тут же растворилось.
— Да уж, вижу. Тебе досталось сокровище, — усмехнулся дон Кардини. — Настоящая сицилийская роза: дурманит ароматом, но стоит сжать слишком крепко — и шипы вонзаются в ладонь.
От такой характеристики я немного смутилась.
Мама никогда не считала нас достойными своих сицилийских корней. Даже языку не обучала, хотя то и дело говорила на нём со слугами.
Всё лучшее она собиралась передать сыну, которого ждала.
Я всю жизнь верила, что в Италии таковы порядки. Но, глядя на этого старого дона, понимала: дело было не в них. Или не только в них.
Вздохнув, я посмотрела на Итана: он метался взглядом между мной и своим пациентом, словно не решаясь намекнуть, что нам пора уходить.
— Вы, должно быть, устали, дон Лоренцо. Я лучше пойду. Простите, что повела себя недостойно — вышло недоразумение, — решилась проститься с уставшим мужчиной.
Ещё мгновение назад он улыбался, но от моих слов мигом нахмурился.
— Это недоразумение — моя дочь, возомнившая себя умнее всех! — рявкнул он.
От такой реакции милого на первый взгляд джентльмена, я вздрогнула и даже немного попятилась к двери.
Отец, как бы зол ни был, никогда не повышал голос в моём присутствии. Тем более при свидетелях.
Всё-таки старый дон имел кое-что общее с моей матушкой.
Тут же, заметив моё состояние, вмешался Итан.
Слушать, как будут ругать Витторию, было лишним даже для меня. Не скажу, что я не испытала облегчения, узнав, что дон не потакает прихотям своей дочери.
Но становиться свидетелем сцены не желала.
— Дон Лоренцо, нам пора. Думаю, через несколько дней вы сможете встретиться с Эммой в более благоприятных обстоятельствах и всё обсудить, — твёрдо сказал Итан, мгновенно оказавшись рядом и крепко сжав мою руку.
К счастью, новообретенный родственник не стал возражать, согласно кивнул и устало запыхтел.
— Ты прав, мой юный друг. Я устал… И не откажусь вздремнуть, — глухо произнёс он, протягивая руку.
Виттория, словно по щелчку, превратилась в послушную дочь. Опустив глаза в пол, она беззвучно помогла отцу подняться. Разительные перемены.
— Проводи гостей! — рявкнул дон Лоренцо, вырывая руку и, пыхтя, побрел в сторону спальни. — До встречи, Эмма, — бросил он через плечо почти добродушно.
Итан не дал мне опомниться.
В следующее мгновение он сжал мою руку и стремительно повёл по коридору.
Было чувство, будто я побывала на приёме у губернатора, не меньше.
И я бы, пожалуй, позволила мужу быстро увести меня к выходу, если бы не резкая боль внизу живота.
— Итан, постой, — резко затормозив, я вырвала руку из его крепкой хватки и наклонилась, упершись о стену.
— Тебе стоило отдохнуть сегодня, Эмма, — устало произнёс он, привлекая меня к себе и мягко накрывая мою руку своей. — Давно болит? — спросил Итан, направляя мою ладонь, чтобы ласково поглаживать живот.
Я проглотила рвущиеся наружу слова и уткнулась носом в его грудь, вдыхая родной, тёплый запах.
На миг весь мир сжался до одной-единственной точки — сердца, бьющегося рядом.
— Только слегка покалывает, если не бежать, — прошептала я.
Пока его рука двигалась по моему животу, боль незаметно отступила.
Итан осторожно отстранил меня, всё ещё поддерживая за талию.
— Пойдём домой, Эмма. Я тебе всё расскажу. А ты объяснишь, откуда узнала, где я, и почему решила выбить дверь спальни своего дяди, — мягко усмехнулся он, увлекая меня к лестнице.